Антропология

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Правила как модель рефлексивного поведения".

У всех народов Сибири существуют специальные термины для обозначения текстов этого типа. Причем в одних случаях для запретов и предписаний используется один и тот же термин: одё (букв. "охрана"; дальневост. эвенки), харыс (якуты), в других - разные. Так, запреты обозначаются терминами нгэлумэ (енис. эвенки), одавки (эвены), уйынт (нивхи), одяви (негидальцы), ава (орочи), эньэу (ульчи), нгэва-далава (ненцы), нгянкары (нганасаны), атым, йим (ханты). На русский язык эти слова переводят обычно как "грех", "нельзя", "страшно", акцентируя их императивный характер. Составители словарей указывают и такие значения этих терминов, как "запрет", "табу" (см. ТМС, т. I, с. 667, т. II, с. 7, с. 456; Терещенко и Пырерка, 1948, с. 92; Аврорин и Лебедева, 1978, с. 159] и др.). У некоторых народов существуют специальные термины, обозначающие запреты для женщин, например, хэйвы (ненецк.), нгадюма (нганас.). На русский язык эти термины переводятся также - "запрет", "грех", однако, как отмечают исследователи, содержание этих терминов не идентично содержанию понятий, которыми обозначаются "общие" запреты (см. [Симченко, 1996, с. 94]).

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Коммуникативная логика толкований", "Заключение".

Проведенный анализ показал, что фольклорные тексты, бытующие в сфере традиционных представлений, моделирующие человеческое поведение и относящиеся к так называемым малым формам, могут быть разделены на два основных типа - правила и приметы. Каковы критерии для их разделения? В паремиологии принято различать приметы и правила на основании, во-первых, особенностей организации текста (обязательность прогноза в примете и необязательность мотивировки в правиле, благодаря чему последнее может иметь редуцированную форму [Павлова, 1984, с. 294]), во-вторых, на основе его функциональной направленности (прогностическая функция у примет и поучительная - у правил [Пермяков, 1975, с. 258], ср. также - зависимость правил и независимость примет от человеческого волеизъявления [Павлова, 1984, с. 294-295]), в-третьих, правила и приметы различают по характеру связи левой и правой части текста (временная связь у примет и причинно-следственная - у правил [Дандис, 1961, с. 30-31]). Хотелось бы предложить иной критерий различения примет и правил, представляющийся более релевантным для исследования прагматики текста.

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Роль интерпретации в моделировании поведения: приметы и гадания".

Термином "приметы" мы будем называть такие малые фольклорные формы, как собственно приметы, толкования снов и некоторые другие виды текстов, основная прагматическая функция которых - информативная. Следует оговорить, что употребление термина "примета" для обозначения текстов данного типа представляется не совсем верным. Исходя из народной терминологии, правильнее было бы использовать термин "знак" (слова, которыми у народов Сибири называются приметы: пун (ненецк.), самэлки (эвенк.), хам (эвенск.) и др., име-ют прежде всего значения "знак", "признак", "метка", "ориентир" [ТМС, т. II, с. 60-61; Терещенко, 1965, с. 488]). Чтобы избежать смысловой неопределенности, мы воспользуемся утвердившимся в отечественной фольклористике термином "примета" (см. [Пермяков, 1975; Павлова, 1984]), но так как мы ориентируемся на автохтонную классификацию текстов, будем употреблять данный термин в несколько более широком, чем это принято в науке, смысле.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Проблемы видеомониторинга культуры и открытого архива визуальной антропологии")

В двадцатом веке кинематограф впервые дал историкам надежду удержать реальное изображение конкретных событий. Нельзя сказать, что эта возможность не была сразу же осознана или не предпринимались основательные попытки ее реализовать. В нашу задачу не входит рассмотрение, насколько глубоки, последовательны и действенны были эти попытки. Во всяком случае, идея документирования и популяризации истории 20-го века с помощью кинематографических и телевизионных материалов вполне привычна Другое дело, насколько серьезно были склонны и имели возможность историки использовать эти материалы в своей профессиональной, научной и учебной деятельности. Съемки неофициальной жизни, ведущиеся не в публицистических целях, а с позиции историков, осуществлялись в нашей стране относительно редко. К исключению можно отнести лишь научные кинодокументации, проводившиеся институтом этнографии Академии наук с начала 60-х годов. И только в последнее десятилетие в нашей стране более или менее последовательно и профессионально стали заниматься визуальной антропологией.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Созвучная камера" — методика университетской визуальной антропологии)

Аудиовизуальному (экранному, киновидео) языку всегда было тесно в рамках логического научного мышления. Формирующийся в современной антропологии интерес к принципиальному выходу за границы традиционного научного познания позволяет визуальной антропологии ощущать свою деятельность более естественной и равноправной, чем это было ранее во взаимоотношениях с этнографией. Такие подходы оказываются весьма плодотворными для визуальной антропологии, так как позволяют определять ее место не только внутри складывающейся новой научно- антропологической парадигмы, но и рассчитывать на значимую роль в решении проблем, не ограниченных отображением осознаваемых проявлений человеческой деятельности.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Синэтика — теория визуально-антропологической коммуникации").

Труднее всего ответить на вопрос, который задают все, впервые услышавшие о визуальной антропологии, — а что это такое? И также трудно смириться с тем, что чем больше над этим вопросом размышляешь, тем труднее на него отвечать.
Успокаивает лишь то, что этот вопрос мучает большинство тех, кто занимается визуальной антропологией. Во всяком случае, на большой конференции в Геттингене в 2000 г., подводившей итоги прошедшего столетия, и в которой участвовали чуть ли не все известные специалисты мира, на этот больной вопрос у каждого из выступавших патриархов был свой ответ. Нужно было наблюдать, с каким молодым задором дискутировали Жан Руш, Ричард Ликок, Джон Маршалл, Колин Янг, Джей Руби, Асен Баликси и прочие, посвятившие свою жизнь становлению
визуальной антропологии. Видимо следует признать, что визуальная антропология еще слишком молода, слишком бурно развивается, чтобы, находясь внутри этого не устоявшегося потока, претендовать на сколько-нибудь исчерпывающие определения.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Анализ пространства и времени языком экрана").

Если в постановочном кинематографе экспрессивный монтаж не стал популярным (за исключением, пожалуй, жанра клипа), войдя в противоречие с необходимостью разворачивания сюжета и протяженностью актерской речи, то в документальном кино, он применяется достаточно широко, став своего рода синонимом выразительности в противовес репортажности, кинонаблюдению.
Наиболее наглядно превращение реальности в плакат продемонстрировал своим творчеством именно Дзига Вертов, несмотря на то, что в самом начале своей деятельности им был выдвинут принцип съемки "жизни врасплох", до сих пор остающийся основополагающим для части документалистов.

Этнология и политика. Научная публицистика. (предисловие и часть первая)

Авторы : 

Ученому-этнологу не так просто издавать книгу, в названии которой слова “политика” и “публицистика” могут насторожить постороннее академическое ухо. Слово политика для некоторых исследователей этноисторических проблем кажется почти ругательством, а слово публицистика пугает возможностью отступления от научных стандартов. После 35 лет занятий наукой (моя первая научная работы была опубликована в 1966 г.) эти опасения мне не кажутся столь серьезными, и для этого есть особый резон. Во-первых, фактически нет обществоведческих занятий вне политики, а тем более вне поля властных и идеологических взаимодействий. Этнологическая наука, изучающая культурное многообразие людей и человеческих сообществ, да еще в многоэтничной стране, не может быть в стороне от политики. Более того, в бывшем СССР и в новой России последние полтора десятка лет именно эта дисциплина оказалась одной из наиболее востребованных в ходе радикальных общественных трансформаций. Пожалуй, нигде и никогда столько много профессиональных этнографов и близких им по занятиям обществоведов не совершили “обряд перехода” из профанного в сакральное, т.е. участвовали во власти или в активной политической деятельности. Достаточно привести примеры политиков “первого уровня”: Г.В. Старовойтова в России, Л. Чибиров и А. Чочиев в Южной Осетии, А. Галстян и А. Мкртчян в Армении, В.Г. Ардзинба в Абхазии. Трое из них трагически погибли в жестокостях нашего времени. Десятки лидеров так называемых национальных движений от имени разных этнических сообществ вышли из среды этнографов, филологов, фольклористов и им подобных. Прожитые полтора десятилетия нуждались в гуманитариях, а сами гуманитарии были активными участниками и соавторами свершающихся событий. Хорошо или плохо, когда столь много ученых-гуманитариев прямо или косвенно, с энтузиазмом или без него, участвуют в политике, а значит, в управлении и в переустройстве общества, – вопрос не такой однозначный. Французский философ М. Фуко считал, что лучше держаться подальше от гуманитариев с их часто утопическими проектами в то время, когда управленцы заняты делом общественного переустройства. Другие, наоборот, уверены, что без научных концепций и без ученых управлять и переустраивать общество невозможно. В любом случае, в культурно сложных сообществах всегда есть потребность в дополнительном знании “другого” (языка, обычаев, интересов, связей, мировидения), а также существуют специфические проблемы организации и управления обществом, которые требуют общественного соучастия ученых-этнологов. Я уже давно пришел к выводу, что “научное управление обществом” есть химера, но и управление обществом без добротной научной экспертизы – безответственная импровизация.

Этнология и политика. Научная публицистика. (глава "Феномен сепаратизма")

Автор: 

Современный сепаратизм как политическая программа и как насильственные действия основывается на ложно трактуемом принципе самоопределения: каждая этническая общность должна иметь собственную государственно оформленную территорию. На самом деле такого смысла нет ни в правовой теории, ни в национальных законодательствах, ни в международно-правовых документах. Последние трактуют право народов на самоопределение, имея в виду признание существующей системы государств и право территориальных сообществ (а не этнических групп) определять систему управления согласно демократически выраженной воле и не в ущерб остальному населению. Самоопределение, особенно для этнических групп, – это прежде всего право на участие в более широком общественно-политическом процессе. Сепаратизм в его этническом варианте – это выход из существующей системы или ее разрушение с целью оформления государственности для отдельной этнокультурной общности. Для сепаратистов самоопределение есть всегда отторжение общего государства, политическое и культурное разделение. Ошибкой идеологии и практики посткоммунистических трансформаций было неразличение задач демонтажа несо стоятельной политико-идеологической системы СССР и задач улучшения правления и урегулирования противоречий в многоэтничных сообществах. Этнонационализм, в том числе в форме явочной сецессии, был неосмотрительно принят в союзники демократических преобразований, несмотря на свою утопичность и плохой послужной список в человеческой истории.

Элементарные формы религиозной жизни. Тотемистическая система в Австралии (введение и глава 1)

В этой книге мы ставим перед собой цель исследовать наиболее простую и неразвитую первобытную религию из всех религий, известных в настоящее время, проанализировать ее и попытаться ее объяснить. Мы говорим о религиозной системе, что ей в наибольшей степени присущи черты первобытности, из всех религий, доступных нашему наблюдению, если она соответствует двум условиям. Во-первых, необходимо, чтобы общества, в которых она встречается, не имели себе равных по простоте организации1. Во-вторых, необходимо, чтобы ее можно было объяснить, не прибегая к какому бы то ни было элементу, заимствованному из предшествующей религии. Мы постараемся описать устройство этой системы настолько точно и достоверно, насколько это мог бы сделать этнограф или историк. Но наша задача этим не ограничивается.

Белград и белградцы

Света Петка на Калемегдане Капелла построена в 1937 году

С 18 лет меня мучил вопрос: что же случилось с народами Югославии, что их страна не только развалилась как карточный домик, но и народы, прожившие столько времени бок о бок, подняли оружие друг на друга. Ясное дело, что без политических козней здесь не обошлось, но меня интересовало именно наличие роста этнического самосознания и этнический взрыв, если таковой был. Чтобы ответить на эти вопросы надо в первую очередь увидеть страну, каждая мелочь может рассказать многое о культуре народа и менталитете людей. На мой взгляд, в первую очередь надо было посетить Сербию, что я и сделала в марте 2005.

Нуэры, Эдвард Эванс Притчард

В этом томе я описываю те способы, какими один из нилотских народов добывает себе средства к существованию, и его политические институты. Собранная мною информация о его домашнем быте будет опубликована в следующем томе. Нуэров', именующих себя нат (ед. ч. ран), насчитывается примерно 200 тыс. человек, и живут они на болотах и в открытых саваннах, раскинувшихся по обе стороны Нила к югу от его слияния с реками Собат и Бахр-эль-Газаль и по обоим берегам этих притоков...
Исследование преследует две Цели: описать жизнь нуэров и раскрыть некоторые принципы построения их социальной организации. Мы стремились как можно лаконичнее рассказать о их жизни, и, отбросив большое количество материала, включили в книгу лишь то, что отвечает ограниченной теме нашего исследования.

Чистота и опасность. Анализ представлений об осквернении и табу. Мэри Дуглас

Авторы : 

Наши представления о том, что такое грязь, основываются на двух вещах: заботе о гигиене и следовании принятым нормам. Правила гигиены, разумеется, меняются вместе с изменением уровня знания. Что касается конвенциональной стороны избегания грязного, то эти правила могут быть отодвинуты на задний план дружескими чувствами. Однако соблюдаются ли правила, касающиеся чистоты, со всей строгостью или ими пренебрегают, в них нет ни намека на какую-либо связь между грязью и областью сакрального. А значит, утверждение о том, что для первобытного человека разница между священным и нечистым практически отсутствует, звучит довольно странно.
По нашим представлениям священные вещи и места должны ограждаться от осквернения. Святость и нечистота - вещи противоположные. Между собой они для нас схожи не больше, чем голод и изобилие, сон и бодрствование. И все же характерной чертой любой первобытной религии оказывается отсутствие четкого различения священного и нечистого. Если это действительно так, то можно говорить об огромной пропасти, отделяющей нас от наших предков или от современных примитивных народов. Безусловно, те или иные проявления этого странного явления часто замечались, изучались и продолжают изучаться.

Культура и коммуникация. Эдмунд Лич

Авторы : 

Работа социального антрополога заключается в анализе и интерпретации непосредственно наблюдаемых этнографических фактов и традиционного поведения. Самое главное отличие современных антропологов от их предшественников столетней давности заключается в том, что сегодня обращение с этнографическими данными всегда имеет функционалистский характер. Сегодня любая деталь обычая воспринимается как часть некоего комплекса; общепризнано, что детали, рассматриваемые изолированно, так же лишены смысла, как и взятые в отдельности буквы алфавита. Поэтому этнография перестала быть инвентарной описью обычая; она стала искусством подробного описания, замысловатым переплетением сюжета и контрсюжета, не хуже, чем в произведении какого-нибудь видного романиста [Geertz, 1973]. И если мы с этим согласны, то ясно, что ни одна деталь в собственной полевой работе не покажется антропологу скучной: деталь для него — самое существенное. Однако детали чужой полевой работы — уже, пожалуй, иное дело.

Оккультизм, колдовство и моды в культуре, Мирча Элиаде

Авторы : 

С возрастом у всякого плодовитого автора непременно наступает такой момент, когда он обнаруживает, что многие из задуманных им и наиболее дорогих его сердцу книг так и остались ненаписанными. Не знаю, как реагируют на такое неприятное открытие другие авторы, но что касается меня, то я с печальным смирением решил отказаться от завершения ряда работ, подготовленных или частично написанных за последние двадцать пять лет. Однако, как обычно случается, время от времени я пользовался этими заметками и материалами при подготовке лекций, выступлений и журнальных статей. Разумеется, такие случайные эссе не являются обобщением результатов многолетних исследований, и в них не всегда бывают последовательно изложены многие аспекты рассматриваемой темы. Но их преимущество в том, что, будучи подготовлены для аудитории, состоящей, по большей части, из неспециалистов, они становятся доступными любому мыслящему читателю.

Шаманизм: Архаические техники экстаза, Мирча Элиаде

Авторы : 

Насколько нам известно, предлагаемое вниманию читателя исследование является, вероятно, первой попыткой охватить весь комплекс шаманизма и определить его место в общей истории религий, - это уже само по себе говорит о неизбежном несовершенстве, неточности и риске предпринятой нами работы. Сегодня мы располагаем массой материалов, касающихся различных типов шаманизма: сибирского, северо- и южноамериканского, индонезийского, народов Океании и т. д. С другой стороны, ряд во многих отношениях превосходных работ положил начало этнологическому, социологическому и психологическому исследованию шаманизма (или, точнее, его отдельных типов). Однако кроме нескольких достойных внимания исключений - мы имеем в виду прежде всего труды Харвы (Хольмберга) об алтайском шаманизме, - многие авторы обширной литературы по шаманизму пренебрегли интерпретацией этого чрезвычайно сложного явления в рамках общей истории религий. Поэтому мы попытались осмыслить и представить шаманизм именно с точки зрения историка религий.

Религии Австралии. Мирча Элиаде

Авторы : 

Западная наука почти сто лет вырабатывала различные гипотетические реконструкции происхождения и развития примитивных религий . Раньше или позже все эти труды устаревали, и сегодня они значимы только для истории западной мысли. В последние тридцать или сорок лет «историчность» примитивных культур и религий была признана повсеместно. Ни один современный этнолог или историк религии не считает, что примитивные народы — «дети природы» (Naturv?lker) , что они не «жили в истории» и не менялись в ней. Основное отличие при сравнении с другими типами культур состоит в том, что примитивные народы не столь сильно интересуются тем, что мы называем «историей», то есть серией необратимых событий, которые происходили в линейном, историческом времени. Их интересует скорее их собственная «священная история», то есть мифические и творческие акты, основавшие их культуру и институты и даровавшие смысл человеческому существованию. В основу этой, книги положен курс лекций, прочитанный мной в Чикагском Университете в 1964 году. Я благодарен моим бывшим студентам Нэнси Ауэр и Альфу Хилтебейтелю за их работу по корректировке и стилистическому усовершенствованию текста, который был ранее опубликован в «Истории религий». Данное предисловие впервые увидело свет в виде статьи «О понимании примитивных религий» в коллективном труде [Glaube und Geschichte (Festschrift f?r Ernst Benz)], опубликованном Э.Дж.Бриллем в 1967 году.

О выполнении научной разработки «Изучение деятельности городских СМИ, освещающих миграционную ситуацию и межнациональные отношения в Московском регионе с целью корректировки в сторону толерантности». 2005г.

В процессе реализации научной разработки в 2005 году участниками проекта – сотрудниками Института этнологии и антропологии РАН была разработана поэтапная Программа исследования деятельности московских СМИ, освещающих миграционную ситуацию, межэтнические, межконфессиональные и межрасовые отношения в регионе. Это было сделано на примере исследования основных городских газетных изданий. Программа исследования включает в себя разные этапы мониторинга столичной прессы (серию исследований информационной деятельности столичной прессы по освещению проблем полиэтничности и по созданию в городе атмосферы мира и межэтнической стабильности), который будет проводиться в рамках данной научной разработки на протяжении трех лет (2005-2007гг.).

Рекомендации круглого стола "Поиск путей совершенствования толерантной деятельности СМИ" (программа Правительства Москвы, проект Института этнологии и антропологии РАН)

28 декабря 2005 г. в стенах Института этнологии и антропологии РАН состоялась встреча за круглым столом на тему "Поиск путей совершенствования толерантной деятельности СМИ". В "круглом столе" приняли участие ведущие специалисты в области гармонизации межэтнических отношений. Одним из результатов встречи за круглым столом стали практические Рекомендации, направленные на реализацию комплекса мер по совершенствованию толерантной деятельности СМИ.

Причины землетрясения 2003 года в Кош-Агачском районе Республики Алтай глазами алтайцев

В 2003 году на территории Республики Алтай произошло чрезвычайно сильное землетрясение. Толчки достигали восьми баллов по шкале Рихтера. Эпицентр этого стихийного бедствия находился в Кош-Агачском районе Республики Алтай, районе, где летом 2005 года проходила наша экспедиция.

Общественная баня как пример института досуга

Базисной потребностью человека является потребность в рекреации. Человеческие общества вырабатывают специальные институты, функция которых удовлетворять эту потребность. Формы и количество таких институтов зависят от степени сложности социальной структуры в целом, являясь неотъемлемой ее частью. Социальные институты, выполняющие такую функцию, мы можем назвать — институтами досуга. Антропологу интересно будет рассмотреть такое образование, не только как на часть какой-либо культуры, но и как на социальный институт, имеющий внутренние закономерности функционирования и развития.

Ассоциация этнографов и антропологов России

Президиум Российской академии наук

Ассоциация - добровольное, научное общественное объединение, созданное в 1990 г. на Всесоюзной конференции по итогам полевых этнографических и антропологических исследований в г. Алма-Ате (Казахстан). Перед Обществом стоят следующие задачи: содействие исследованию в гуманистических целях этнографии, фольклора, антропологии, современных этнических процессов в России и за рубежом; содействие проведению в жизнь политики мира и дружбы народов всего мира, взаимопонимания, сотрудничества народов России и других стран, в борьбе против расовой, национальной, религиозной и любой другой формы нетерпимости, дискриминации и исключительности; пропаганда знаний о народах и странах мира и достижений этнографической и антропологической науки среди научных и широких кругов общественности России и за рубежом.

Центр истории и культурной антропологии Института Африки Российской академии наук

Здание Института Африки РАН

Основу концепции деятельности Центра составляет следование таким принципам, как: постановка истории и культуры стран и народов Африки в широкий теоретический и конкретный контекст, предполагающий их изучение в связи с историческим и культурным развитием других регионов планеты и человечества в целом; охват максимально широкого спектра исторической и антропологической проблематики при соблюдении баланса между тематикой, традиционной для данных научных дисциплин на протяжении уже многих десятилетий, и ставшей актуальной лишь в последнее время; стремление к синтезированию отечественных и мировых традиций в области методологии и методики исследований; рассмотрение исторических, социальных, политических, этнических и прочих проблем в общекультурном контексте изучаемых обществ и цивилизаций; утверждение теснейшей связи между историей и культурной антропологией, а также между ними и политологией, социологией, другими научными дисциплинами.

Учебно-научный центр социальной антропологии РГГУ

Учебно-научный центр социальной антропологии является структурным подразделением Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ), одного из крупнейших вузов России. Образовательная профессиональная программа подготовки дипломированных специалистов - социальных антропологов - в УНЦСА РГГУ рассчитана на 5 лет обучения и предполагает присвоение выпускникам квалификации "Социальный антрополог". Актуальность разработки этой программы общими тенденциями научно-образовательной деятельности в современном гуманитарном универсуме (прежде всего, тенденциями к междисциплинарности, к развитию комплексного изучения человека).

Институт этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая Российской Академии наук

Здание Президиума Российской академии наук

Институт этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая Российской Академии наук - старейшее гуманитарное научное учреждение страны, берущее начало от Петровской Кунсткамеры. Сегодня - это ведущий исследовательский центр в области социально-культурной и физической антропологии с высоким международным статусом. Целью исследований является изучение этносоциального и этнокультурного развития народов мира во взаимодействии с социально-политическими и экономическими процессами.

Pages