культура

EVA-2011 Москва: Информационное общество, культура, образование

«EVA Москва» – это одна из наиболее авторитетных и влиятельных конференций в сфере культуры и информационных технологий, состав ее участников в 2011 году насчитывает более 400 специалистов архивного, музейного и библиотечного дела.

Дата открытия конференция: 
2011.11.28

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Проблемы видеомониторинга культуры и открытого архива визуальной антропологии")

В двадцатом веке кинематограф впервые дал историкам надежду удержать реальное изображение конкретных событий. Нельзя сказать, что эта возможность не была сразу же осознана или не предпринимались основательные попытки ее реализовать. В нашу задачу не входит рассмотрение, насколько глубоки, последовательны и действенны были эти попытки. Во всяком случае, идея документирования и популяризации истории 20-го века с помощью кинематографических и телевизионных материалов вполне привычна Другое дело, насколько серьезно были склонны и имели возможность историки использовать эти материалы в своей профессиональной, научной и учебной деятельности. Съемки неофициальной жизни, ведущиеся не в публицистических целях, а с позиции историков, осуществлялись в нашей стране относительно редко. К исключению можно отнести лишь научные кинодокументации, проводившиеся институтом этнографии Академии наук с начала 60-х годов. И только в последнее десятилетие в нашей стране более или менее последовательно и профессионально стали заниматься визуальной антропологией.

Культура и коммуникация. Эдмунд Лич

Авторы : 

Работа социального антрополога заключается в анализе и интерпретации непосредственно наблюдаемых этнографических фактов и традиционного поведения. Самое главное отличие современных антропологов от их предшественников столетней давности заключается в том, что сегодня обращение с этнографическими данными всегда имеет функционалистский характер. Сегодня любая деталь обычая воспринимается как часть некоего комплекса; общепризнано, что детали, рассматриваемые изолированно, так же лишены смысла, как и взятые в отдельности буквы алфавита. Поэтому этнография перестала быть инвентарной описью обычая; она стала искусством подробного описания, замысловатым переплетением сюжета и контрсюжета, не хуже, чем в произведении какого-нибудь видного романиста [Geertz, 1973]. И если мы с этим согласны, то ясно, что ни одна деталь в собственной полевой работе не покажется антропологу скучной: деталь для него — самое существенное. Однако детали чужой полевой работы — уже, пожалуй, иное дело.