Мороз А.Б.

Преп. Никита столпник, переславский чудотворец – святой XII века (если верить житию)[1], подвизавшийся в окрестностях Переславля-Залесского. Никита был сборщиком податей и показал себя на этом поприще жестоким и корыстолюбивым. Однажды, ожидая гостей, жена Никиты варила мясо и внезапно увидела в котле человеческие руки, ноги и головы в кипящей крови. Она позвала мужа, который в ужасе покинул дом и отправился к расположенному в 1,5 км от города монастырю св. великомученика Никиты Готфского и попросил игумена принять его в братию. Игумен, чтобы увериться в серьезности намерений пришедшего, назначил ему послушание: "…три дня стоять при вратах монастыря и с искренним раскаянием исповедовать грехи своей жизни всем входящим в монастырь и исходящим из него. По совершении этого послушания пошел он в находившееся недалеко от монастыря болотистое место и там, сняв с себя одежду, сел нагой, предавая свое грешное тело на истязание комарам и мошкам. Игумен, вспомнив Никиту, послал одного инока посмотреть, что он делает у врат монастырских. Брат, не найдя Никиту у монастыря, пошел искать его за монастырем и нашел его лежащим в болоте, всего покрытого мошками, комарами и пауками, облитым кровию от изъязвления их" [Житие Никиты-1886, 5]. Затем Никита был пострижен в монастыре и избрал себе подвиг затворничества. Он облекся во власяницу, надел железные вериги и каменную шапку и поселился в столпе. Среди чудес, совершенных святым, было исцеление князя Михаила Черниговского, которому св. Никита послал свой посох. Кроме того он ископал два колодца, омовение в которых приносит исцеление – об этом, правда, говорится только в развернутой версии жития, списки которой появляются лишь с XVII в. Смерть Никита принял от родственников, решивших, что вериги святого серебряные. Убив его, они сняли вериги и унесли их с собой. Поняв, что это просто железо, убийцы выбросили их в Волгу[2], но те не утонули, а, напротив, поплыли по воде и так были обретены в Ярославле и возвращены в монастырь как святыня. После смерти св. Никиты мощи его хранились в монастыре, а в XV в. Митрополитом Фотием была сделана попытка их открытия. Но мощи сами закрылись землей и остались под спудом. Память св. Никиты совершается 24 мая/6 июня.

Преп. Кирилл, игумен Челмогорский, подвизался в пустыни на Челмогоре, на берегу р. Челмы, между двумя озерами: Лекшмозером и Челмозером (сейчас Монастырским), на западе Каргополья. После его смерти там возник монастырь, разрушенный в 30-50 гг. ХХ в. Его житие составлено о. Иоанном, священником Покровской церкви села Лядины, расположенного на полпути от Каргополя к монастырю, в конце XVII в., после 1681 г.[1] До нас дошло две редакции жития: ранняя, сохранившаяся в рукописи XVIII в. из собрания Е.В.Барсова, хранящегося в отделе рукописей Государственного исторического музея (Барс. №794)[2], и поздняя, представляющая собой переработку, сделанную в 1844 г. иеромонахом Кирилло-Челмогорского монастыря Федором Гурьевым. Он сократил несколько пассажей и добавил некоторые сведения, носящие характер комментария, а также значительно исправил текст жития в отношении морфологии, синтаксиса и стиля, придав изобилующему ошибками тексту вполне литературный вид. Эта редакция известна по списку из собрания Е.В.Барсова (Барс. №795), а также по изданию К.А.Докучаева-Баскова[3], имевшего три списка, один из которых хранился в обители, а другие принадлежали жителям окрестных сел. Публикатору не были известны ни рукописи из собрания Барсова, ни сам факт существования более ранней редакции жития. Текст жития компилирован и очевидно распадается на 2 части. В основе первой, собственно биографической лежит Житие преп. Нила Столобенского, вторая, вероятно, создана самим о. Иоанном. Из земной жизни Кирилла приводится всего четыре эпизода. Дальнейшее повествование, по-видимому, оригинально и включает 17 эпизодов описывающих чудеса, совершенные святым после смерти, причем все они относятся ко времени жизни автора и приводятся на основании устных преданий, о чем говорит сам автор. Действие них разворачивается в монастыре, его ближайших окрестностях и соседних деревнях.
Фольклорная экспедиция РГГУ, работавшая в селах Орлово и Труфаново, неподалеку от места, где был Кирилло-Челмогорский монастырь, пыталась выяснить, существуют ли в устной традиции сюжеты, связанные с Кириллом. Нам удалось записать ряд преданий, повествующих и о жизни святого, и о его чудесах после смерти.

Часто в ходе полевой работы собиратель ставит собеседника (информанта) в непривычную ситуацию и вынуждает заниматься совершенно несвойственным ему делом: уже сам по себе процесс интервью в значительном большинстве случаев оказывается делом новым и не вовсе понятным. Одновременно и сами вопросы собирателя зачастую могут поставить информанта в тупик не только потому, что у него спрашивают о вещах, подчас ему вовсе неизвестных, но и потому, что его заставляют экспромтом рефлектировать на тему, которая никогда для него не была предметом рефлексии. Отсюда очевидное искажение материала, получаемого исследователями народной культуры, работающими методом интервьюирования. В лучшем случае мы получаем данные, лишь отчасти объективные, просеянные через сито сознания интервьюируемого и осложненные его субъективным отношением к рассказываемому и восприятием. Однако это субъективное отношение может настолько сильно изменить картину, что она и вовсе перестанет иметь сколько-нибудь репрезентативный характер.

Народный календарь представляет собой систему, содержащую в "свернутом" виде народное знание, относящееся к целому ряду сфер человеческой жизни и деятельности: религиозной, хозяйственной, природной и др. Представления о святых в том виде, в каком они содержатся в наименованиях праздников и – шире – в паремийных текстах, в которые названия нередко оказываются включены и в которых они как правило бытуют (поговорки: Пришел Илья, наделал гнилья [КА, Архангельская обл., Каргопольский р-н, с. Ошевенск, зап. от А.А. Шабуниной, 1922 г.р., род. в с. Хотеново Каргопольского р-на, жив. в г. Каргополь]; приметы: С Ерофея холода сильнее [Некрылова, 2004, с. 167]; запреты или предписания: Сяты Андрэй, конопли сей [Толстая, с. 340]), - существенно отличаются от представлений о святых в посвященных им нарративах.

Работа основана в основном на записях из архива Каргопольской фольклорной экспедиции РГГУ, работающей в указанном регионе с 1993 г. и систематически обследующей все населенные пункты. К настоящему времени обследовано почти все Каргополье. В каждом из сел проводится опрос значительного количества информантов (от 30 до 70% и более) всех возрастов, что позволяет составить репрезентативную картину распространения разного рода этнокультурной информации и ее динамики во времени. Сведения, касающиеся сельских святынь, относятся к периоду начиная с середины ХХ в. и вплоть до настоящего времени.