Социальные науки

Народы Франции

В своей работе я попыталась привести данные о народах
Франции, которые издавна населяют эту страну, и не рассматривала народы, мигрировавшие позже из других стран. Данные касаются этногенеза народа, его этнографических характеристик. В конце работы я отметила национальные движения и национальное положение во Франции. Так же я постаралась наиболее подробно описать басков не только Франции, но и Испании и выявить параметры их самоопределения. К сожалению, в литературе наиболее подробно рассмотрены баски Испании, в связи с их сепаратистскими настроениями. Я пыталась выявить причину такого различия между басками Франции и Испании.

Конфессиональный состав населения России

Конфессиональный состав населения России за последнее десятилетие существенно изменился. Возобновили свою деятельность некоторые конфессии, запрещенные при советской власти. Появились и некоторые новые деноминации. Тем не менее, подавляющее большинство верующих России, как и прежде, придерживаются православия. Хотя православие в нашей стране в первую очередь ассоциируется, конечно, с русскими, его исповедуют также основная часть карел, вепсов, ижорцев, саамов, коми, коми-пермяков, удмуртов, бесермян, марийцев, мордвы, чувашей, нагайбаков, осетин, цыган, кумандинцев, телеутов, чулымцев, хакасов, якутов, камчадалов. Православными считаются и большинство ненцев, манси, ханты, селькупов, кетов, тубаларов, шорцев, нанайцев, ульчей, ороков, орочей, алеутов, ительменов, юкагиров, чуванцев, однако православие обычно сочетается у них с пережитками родоплеменных верований. Православия придерживаются и бoльшая часть живущих в России украинцев, белорусов, молдаван, грузин, болгар, гагаузов, греков. Православными являются многие западные буряты, часть калмыков, татар (кряшены), кабардинцев (моздокские), долган, чукчей, коряков, алюторцев, нивхов.

Об эволюции форм этнического самосознания

Данная статья в основном посвящена анализу ранних стадий эволюции форм группового самосознания. Вместе с тем, для того, чтобы не путаться в определениях, автору (который считает себя этнологом) необходимо предварительно определить, что он понимает под термином этнос и дать по возможности непротиворечивое определение этого явления. Автор данной статьи предлагает называть этнической группой группу людей, имеющую структуру популяции, в пределах которой от поколения к поколению передается некоторая сумма стереотипов поведения, отличная от стереотипов другой (соседней, например) этнической группы. Этническую группу, члены которой имеют квази-популяционное групповое самосознание (при этом они могут иметь, одновременно, и другие формы группового самосознания) предлагаю называть этносом.

Ресурсы межэтнической толерантности в Башкортостане

Автор: 

По плану научного проекта «Насилие и толерантность в системе этничности» как составной части программы ЦИМО ИЭА РАН «Электрокардиограмма (ЭКГ) социальных трансформаций» автором в октябре 2001 г. был проведён этносоциологический опрос по теме: «Формирование и проявление толерантности в межэтничес-ком общении» с целью выявить и проанализировать представления о факторах, формах существования и степени толерантности в контактах между представителями русских, татар, башкир.

Формирование этничности: тлингиты юго-восточной Аляски в конце XX в.

Сложные, неоднозначные процессы, происходящие в современном мире, все чаще заставляют нас поднимать вопрос о том, какую роль этнический фактор играет в окружающей нас действительности, почему и в каких обстоятельствах этническая идентичность представляется человеку более важной, чем все иные виды идентичности, как она формируется, способна ли она видоизменяться и что она собой вообще представляет.

Этнология и перепись населения (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

Автор: 

Проект программы новой переписи населения был подготовлен для обсуждения еще в 1995 г. и с тех пор, насколько мне известно, не претерпел существенных изменений. Она, как программа предыдущих переписей населения СССР, предусматривает учет пола, возраста, места жительства, гражданства, языка, национальной (этнической) принадлежности, брачного состояния, типа учебного заведения (для учащихся) и источника средств существования.

Перепись 2002: игры по Витгенштейну (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

На одном из мартовских заседаний Ученого совета Института этнологии и антропологии РАН рассматривался вопрос о проекте Перечня и кодов национальностей, народностей, этнических групп и языков, разработанный Госкомстатом и направленный в Институт Генеральным директором Российского статистического агентства с просьбой “рассмотреть... и направить замечания и предложения”. Этому эпизоду предшествовала серия событий, протекавших в недрах Росстата и его Управления статистики населения, которые и привели к появлению на свет этого любопытного документа.

Трансформации, статистика и перепись населения России (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

Автор: 

Думать, что статистика “отражает реальность” и что она - беспристрастное зеркало общества, - достаточно наивно, поскольку в самих вопросах, которые ставятся при переписи, в их формулировке уже заложены не только потребности общества, но и предписания органов власти. Если к этому добавить огромную инструктивную часть для переписчиков, обработку и редактирование публикаций, то данные переписи становятся такой же частью общественно-политических и академических дебатов, как и другие так называемые объективные источники информации. В то же время социально-культурные антропологи и этнологи, наряду с другими обществоведами, активно используют переписную статистику и участвуют в ее производстве.

Перепись населения: кого считать и как считать? (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

Автор: 

Отсутствие сколько-нибудь достоверных статистических данных в условиях резких трансформаций в составе и численности народонаселения, демографических показателях, социально-экономических характеристиках после 1991 г. создало огромные трудности в исследовании тенденций развития российского общества и, надо полагать, для государства в планировании его внутренней политики. Публикации конца 1990-х гг. основывались на явно устаревших материалах Всесоюзной переписи 1989 г. и потому не могут считаться вполне адекватными. А поскольку общественные процессы в постсоветскую эпоху характеризуются гораздо большим динамизмом, чем прежде, то и данные переписи 2002 г. тоже могут устареть до их обнародования. Остается только удивляться недальновидности государства, которое экономит на том, что ему нужно в первую очередь, – на познании общества, которым оно пытается управлять.

Русский мир: смыслы и стратегии

Автор: 

Российский народ создал самое обширное государство в мире и входит в число десяти самых крупных по численности народов мира. У нашего государства много выдающихся достижений и вклад его в мировую цивилизацию и в мировую культуру более чем примечателен. Далеко не всем государствам и народам удается породить феномен глобального размаха, который можно было бы назвать «миром», т.е. трансгосударственным и трансконтинентальным сообществом, которое объединено своей причастностью к определенному государству и своей лояльностью к его культуре. Такими мирами обладают, наряду с Россией, только Испания, Франция и Китай. Возможно, Ирландия вместе с Великобританией. «Мир» или диаспора - это не просто сумма эмигрантов, выехавших с территории исторического государства в разные эпохи и в разные страны. Это близкие, но не совпадающие явления. Ясно, что без массовой эмиграции невозможно возникновение культурно родственного населения за пределами государства. Но само по себе большое число не гарантирует возникновение за рубежами Родины родственного внешнего мира.

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Введение".

У человека никогда не ослабевал, а в последнее время, пожалуй, даже усилился интерес к архаической стадии истории человечества - архаическим формам сознания, социальной организации, материальной и духовной культуры. "Первобытное мышление" было в центре внимания Дж.Фрэзера, Э.Б.Тайлора, Л.Леви-Брюля, К.Леви-Строса, С.А.Токарева и других известных ученых, каждый из которых избирал определенный круг источников (прежде всего ритуалы и мифы) и искал свой подход к ним, свой метод исследования архаической ментальности и логики поведения архаического человека. Изучение данных феноменов началось больше века назад и за это время было предложено множество подходов и методов исследования. Тем не менее, наука все еще не исчерпала свой объект - об этом говорит появление новых работ, посвященных исследованию архаического мышления.

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Правила как модель рефлексивного поведения".

У всех народов Сибири существуют специальные термины для обозначения текстов этого типа. Причем в одних случаях для запретов и предписаний используется один и тот же термин: одё (букв. "охрана"; дальневост. эвенки), харыс (якуты), в других - разные. Так, запреты обозначаются терминами нгэлумэ (енис. эвенки), одавки (эвены), уйынт (нивхи), одяви (негидальцы), ава (орочи), эньэу (ульчи), нгэва-далава (ненцы), нгянкары (нганасаны), атым, йим (ханты). На русский язык эти слова переводят обычно как "грех", "нельзя", "страшно", акцентируя их императивный характер. Составители словарей указывают и такие значения этих терминов, как "запрет", "табу" (см. ТМС, т. I, с. 667, т. II, с. 7, с. 456; Терещенко и Пырерка, 1948, с. 92; Аврорин и Лебедева, 1978, с. 159] и др.). У некоторых народов существуют специальные термины, обозначающие запреты для женщин, например, хэйвы (ненецк.), нгадюма (нганас.). На русский язык эти термины переводятся также - "запрет", "грех", однако, как отмечают исследователи, содержание этих терминов не идентично содержанию понятий, которыми обозначаются "общие" запреты (см. [Симченко, 1996, с. 94]).

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Коммуникативная логика толкований", "Заключение".

Проведенный анализ показал, что фольклорные тексты, бытующие в сфере традиционных представлений, моделирующие человеческое поведение и относящиеся к так называемым малым формам, могут быть разделены на два основных типа - правила и приметы. Каковы критерии для их разделения? В паремиологии принято различать приметы и правила на основании, во-первых, особенностей организации текста (обязательность прогноза в примете и необязательность мотивировки в правиле, благодаря чему последнее может иметь редуцированную форму [Павлова, 1984, с. 294]), во-вторых, на основе его функциональной направленности (прогностическая функция у примет и поучительная - у правил [Пермяков, 1975, с. 258], ср. также - зависимость правил и независимость примет от человеческого волеизъявления [Павлова, 1984, с. 294-295]), в-третьих, правила и приметы различают по характеру связи левой и правой части текста (временная связь у примет и причинно-следственная - у правил [Дандис, 1961, с. 30-31]). Хотелось бы предложить иной критерий различения примет и правил, представляющийся более релевантным для исследования прагматики текста.

Логика толкований (фольклор и моделирование поведения в архаических культурах). "Роль интерпретации в моделировании поведения: приметы и гадания".

Термином "приметы" мы будем называть такие малые фольклорные формы, как собственно приметы, толкования снов и некоторые другие виды текстов, основная прагматическая функция которых - информативная. Следует оговорить, что употребление термина "примета" для обозначения текстов данного типа представляется не совсем верным. Исходя из народной терминологии, правильнее было бы использовать термин "знак" (слова, которыми у народов Сибири называются приметы: пун (ненецк.), самэлки (эвенк.), хам (эвенск.) и др., име-ют прежде всего значения "знак", "признак", "метка", "ориентир" [ТМС, т. II, с. 60-61; Терещенко, 1965, с. 488]). Чтобы избежать смысловой неопределенности, мы воспользуемся утвердившимся в отечественной фольклористике термином "примета" (см. [Пермяков, 1975; Павлова, 1984]), но так как мы ориентируемся на автохтонную классификацию текстов, будем употреблять данный термин в несколько более широком, чем это принято в науке, смысле.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Проблемы видеомониторинга культуры и открытого архива визуальной антропологии")

В двадцатом веке кинематограф впервые дал историкам надежду удержать реальное изображение конкретных событий. Нельзя сказать, что эта возможность не была сразу же осознана или не предпринимались основательные попытки ее реализовать. В нашу задачу не входит рассмотрение, насколько глубоки, последовательны и действенны были эти попытки. Во всяком случае, идея документирования и популяризации истории 20-го века с помощью кинематографических и телевизионных материалов вполне привычна Другое дело, насколько серьезно были склонны и имели возможность историки использовать эти материалы в своей профессиональной, научной и учебной деятельности. Съемки неофициальной жизни, ведущиеся не в публицистических целях, а с позиции историков, осуществлялись в нашей стране относительно редко. К исключению можно отнести лишь научные кинодокументации, проводившиеся институтом этнографии Академии наук с начала 60-х годов. И только в последнее десятилетие в нашей стране более или менее последовательно и профессионально стали заниматься визуальной антропологией.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Созвучная камера" — методика университетской визуальной антропологии)

Аудиовизуальному (экранному, киновидео) языку всегда было тесно в рамках логического научного мышления. Формирующийся в современной антропологии интерес к принципиальному выходу за границы традиционного научного познания позволяет визуальной антропологии ощущать свою деятельность более естественной и равноправной, чем это было ранее во взаимоотношениях с этнографией. Такие подходы оказываются весьма плодотворными для визуальной антропологии, так как позволяют определять ее место не только внутри складывающейся новой научно- антропологической парадигмы, но и рассчитывать на значимую роль в решении проблем, не ограниченных отображением осознаваемых проявлений человеческой деятельности.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Синэтика — теория визуально-антропологической коммуникации").

Труднее всего ответить на вопрос, который задают все, впервые услышавшие о визуальной антропологии, — а что это такое? И также трудно смириться с тем, что чем больше над этим вопросом размышляешь, тем труднее на него отвечать.
Успокаивает лишь то, что этот вопрос мучает большинство тех, кто занимается визуальной антропологией. Во всяком случае, на большой конференции в Геттингене в 2000 г., подводившей итоги прошедшего столетия, и в которой участвовали чуть ли не все известные специалисты мира, на этот больной вопрос у каждого из выступавших патриархов был свой ответ. Нужно было наблюдать, с каким молодым задором дискутировали Жан Руш, Ричард Ликок, Джон Маршалл, Колин Янг, Джей Руби, Асен Баликси и прочие, посвятившие свою жизнь становлению
визуальной антропологии. Видимо следует признать, что визуальная антропология еще слишком молода, слишком бурно развивается, чтобы, находясь внутри этого не устоявшегося потока, претендовать на сколько-нибудь исчерпывающие определения.

Опыт рассмотрения теоретических и методологических проблем визуальной антропологии (глава "Анализ пространства и времени языком экрана").

Если в постановочном кинематографе экспрессивный монтаж не стал популярным (за исключением, пожалуй, жанра клипа), войдя в противоречие с необходимостью разворачивания сюжета и протяженностью актерской речи, то в документальном кино, он применяется достаточно широко, став своего рода синонимом выразительности в противовес репортажности, кинонаблюдению.
Наиболее наглядно превращение реальности в плакат продемонстрировал своим творчеством именно Дзига Вертов, несмотря на то, что в самом начале своей деятельности им был выдвинут принцип съемки "жизни врасплох", до сих пор остающийся основополагающим для части документалистов.

Этнология и политика. Научная публицистика. (предисловие и часть первая)

Авторы : 

Ученому-этнологу не так просто издавать книгу, в названии которой слова “политика” и “публицистика” могут насторожить постороннее академическое ухо. Слово политика для некоторых исследователей этноисторических проблем кажется почти ругательством, а слово публицистика пугает возможностью отступления от научных стандартов. После 35 лет занятий наукой (моя первая научная работы была опубликована в 1966 г.) эти опасения мне не кажутся столь серьезными, и для этого есть особый резон. Во-первых, фактически нет обществоведческих занятий вне политики, а тем более вне поля властных и идеологических взаимодействий. Этнологическая наука, изучающая культурное многообразие людей и человеческих сообществ, да еще в многоэтничной стране, не может быть в стороне от политики. Более того, в бывшем СССР и в новой России последние полтора десятка лет именно эта дисциплина оказалась одной из наиболее востребованных в ходе радикальных общественных трансформаций. Пожалуй, нигде и никогда столько много профессиональных этнографов и близких им по занятиям обществоведов не совершили “обряд перехода” из профанного в сакральное, т.е. участвовали во власти или в активной политической деятельности. Достаточно привести примеры политиков “первого уровня”: Г.В. Старовойтова в России, Л. Чибиров и А. Чочиев в Южной Осетии, А. Галстян и А. Мкртчян в Армении, В.Г. Ардзинба в Абхазии. Трое из них трагически погибли в жестокостях нашего времени. Десятки лидеров так называемых национальных движений от имени разных этнических сообществ вышли из среды этнографов, филологов, фольклористов и им подобных. Прожитые полтора десятилетия нуждались в гуманитариях, а сами гуманитарии были активными участниками и соавторами свершающихся событий. Хорошо или плохо, когда столь много ученых-гуманитариев прямо или косвенно, с энтузиазмом или без него, участвуют в политике, а значит, в управлении и в переустройстве общества, – вопрос не такой однозначный. Французский философ М. Фуко считал, что лучше держаться подальше от гуманитариев с их часто утопическими проектами в то время, когда управленцы заняты делом общественного переустройства. Другие, наоборот, уверены, что без научных концепций и без ученых управлять и переустраивать общество невозможно. В любом случае, в культурно сложных сообществах всегда есть потребность в дополнительном знании “другого” (языка, обычаев, интересов, связей, мировидения), а также существуют специфические проблемы организации и управления обществом, которые требуют общественного соучастия ученых-этнологов. Я уже давно пришел к выводу, что “научное управление обществом” есть химера, но и управление обществом без добротной научной экспертизы – безответственная импровизация.

Этнология и политика. Научная публицистика. (глава "Феномен сепаратизма")

Автор: 

Современный сепаратизм как политическая программа и как насильственные действия основывается на ложно трактуемом принципе самоопределения: каждая этническая общность должна иметь собственную государственно оформленную территорию. На самом деле такого смысла нет ни в правовой теории, ни в национальных законодательствах, ни в международно-правовых документах. Последние трактуют право народов на самоопределение, имея в виду признание существующей системы государств и право территориальных сообществ (а не этнических групп) определять систему управления согласно демократически выраженной воле и не в ущерб остальному населению. Самоопределение, особенно для этнических групп, – это прежде всего право на участие в более широком общественно-политическом процессе. Сепаратизм в его этническом варианте – это выход из существующей системы или ее разрушение с целью оформления государственности для отдельной этнокультурной общности. Для сепаратистов самоопределение есть всегда отторжение общего государства, политическое и культурное разделение. Ошибкой идеологии и практики посткоммунистических трансформаций было неразличение задач демонтажа несо стоятельной политико-идеологической системы СССР и задач улучшения правления и урегулирования противоречий в многоэтничных сообществах. Этнонационализм, в том числе в форме явочной сецессии, был неосмотрительно принят в союзники демократических преобразований, несмотря на свою утопичность и плохой послужной список в человеческой истории.

Элементарные формы религиозной жизни. Тотемистическая система в Австралии (введение и глава 1)

В этой книге мы ставим перед собой цель исследовать наиболее простую и неразвитую первобытную религию из всех религий, известных в настоящее время, проанализировать ее и попытаться ее объяснить. Мы говорим о религиозной системе, что ей в наибольшей степени присущи черты первобытности, из всех религий, доступных нашему наблюдению, если она соответствует двум условиям. Во-первых, необходимо, чтобы общества, в которых она встречается, не имели себе равных по простоте организации1. Во-вторых, необходимо, чтобы ее можно было объяснить, не прибегая к какому бы то ни было элементу, заимствованному из предшествующей религии. Мы постараемся описать устройство этой системы настолько точно и достоверно, насколько это мог бы сделать этнограф или историк. Но наша задача этим не ограничивается.

Белград и белградцы

Света Петка на Калемегдане Капелла построена в 1937 году

С 18 лет меня мучил вопрос: что же случилось с народами Югославии, что их страна не только развалилась как карточный домик, но и народы, прожившие столько времени бок о бок, подняли оружие друг на друга. Ясное дело, что без политических козней здесь не обошлось, но меня интересовало именно наличие роста этнического самосознания и этнический взрыв, если таковой был. Чтобы ответить на эти вопросы надо в первую очередь увидеть страну, каждая мелочь может рассказать многое о культуре народа и менталитете людей. На мой взгляд, в первую очередь надо было посетить Сербию, что я и сделала в марте 2005.

Нуэры, Эдвард Эванс Притчард

В этом томе я описываю те способы, какими один из нилотских народов добывает себе средства к существованию, и его политические институты. Собранная мною информация о его домашнем быте будет опубликована в следующем томе. Нуэров', именующих себя нат (ед. ч. ран), насчитывается примерно 200 тыс. человек, и живут они на болотах и в открытых саваннах, раскинувшихся по обе стороны Нила к югу от его слияния с реками Собат и Бахр-эль-Газаль и по обоим берегам этих притоков...
Исследование преследует две Цели: описать жизнь нуэров и раскрыть некоторые принципы построения их социальной организации. Мы стремились как можно лаконичнее рассказать о их жизни, и, отбросив большое количество материала, включили в книгу лишь то, что отвечает ограниченной теме нашего исследования.

Чистота и опасность. Анализ представлений об осквернении и табу. Мэри Дуглас

Авторы : 

Наши представления о том, что такое грязь, основываются на двух вещах: заботе о гигиене и следовании принятым нормам. Правила гигиены, разумеется, меняются вместе с изменением уровня знания. Что касается конвенциональной стороны избегания грязного, то эти правила могут быть отодвинуты на задний план дружескими чувствами. Однако соблюдаются ли правила, касающиеся чистоты, со всей строгостью или ими пренебрегают, в них нет ни намека на какую-либо связь между грязью и областью сакрального. А значит, утверждение о том, что для первобытного человека разница между священным и нечистым практически отсутствует, звучит довольно странно.
По нашим представлениям священные вещи и места должны ограждаться от осквернения. Святость и нечистота - вещи противоположные. Между собой они для нас схожи не больше, чем голод и изобилие, сон и бодрствование. И все же характерной чертой любой первобытной религии оказывается отсутствие четкого различения священного и нечистого. Если это действительно так, то можно говорить об огромной пропасти, отделяющей нас от наших предков или от современных примитивных народов. Безусловно, те или иные проявления этого странного явления часто замечались, изучались и продолжают изучаться.

Культура и коммуникация. Эдмунд Лич

Авторы : 

Работа социального антрополога заключается в анализе и интерпретации непосредственно наблюдаемых этнографических фактов и традиционного поведения. Самое главное отличие современных антропологов от их предшественников столетней давности заключается в том, что сегодня обращение с этнографическими данными всегда имеет функционалистский характер. Сегодня любая деталь обычая воспринимается как часть некоего комплекса; общепризнано, что детали, рассматриваемые изолированно, так же лишены смысла, как и взятые в отдельности буквы алфавита. Поэтому этнография перестала быть инвентарной описью обычая; она стала искусством подробного описания, замысловатым переплетением сюжета и контрсюжета, не хуже, чем в произведении какого-нибудь видного романиста [Geertz, 1973]. И если мы с этим согласны, то ясно, что ни одна деталь в собственной полевой работе не покажется антропологу скучной: деталь для него — самое существенное. Однако детали чужой полевой работы — уже, пожалуй, иное дело.

Самоубийство: социологический этюд. Эмиль Дюркгейм

С некоторого времени социология вошла в моду; самое слово «социология» стало теперь употребляться очень часто, а еще десять лет назад оно было малоизвестно и почти осуждено наукой. Социология находит себе все новых и новых сторонников, и в публике слагается какое-то предвзято благосклонное отношение к этой новой науке, на которую возлагаются самые большие надежды. Нельзя, однако, не признать, что полученные до сих пор результаты не вполне оправдывают ни большого количества опубликованных по этому вопросу трудов, ни затраченного на них интереса читателей. Прогрессивное развитие какой-либо отрасли науки выражается главным образом в том, что трактуемые ею вопросы не остаются в стационарном состоянии; лишь тогда говорят про данную науку, что она двигается вперед, если ею устанавливается дотоле неизвестная законообразность явлений или по крайней мере открывается ряд новых факторов, которые, не позволяя делать окончательных выводов, способны изменить самую точку зрения на затрагиваемую проблему. К несчастью, в силу того что социология в большинстве случаев не ставит себе точно определенных проблем, она не может тем самым служить таким примером.

Оккультизм, колдовство и моды в культуре, Мирча Элиаде

Авторы : 

С возрастом у всякого плодовитого автора непременно наступает такой момент, когда он обнаруживает, что многие из задуманных им и наиболее дорогих его сердцу книг так и остались ненаписанными. Не знаю, как реагируют на такое неприятное открытие другие авторы, но что касается меня, то я с печальным смирением решил отказаться от завершения ряда работ, подготовленных или частично написанных за последние двадцать пять лет. Однако, как обычно случается, время от времени я пользовался этими заметками и материалами при подготовке лекций, выступлений и журнальных статей. Разумеется, такие случайные эссе не являются обобщением результатов многолетних исследований, и в них не всегда бывают последовательно изложены многие аспекты рассматриваемой темы. Но их преимущество в том, что, будучи подготовлены для аудитории, состоящей, по большей части, из неспециалистов, они становятся доступными любому мыслящему читателю.

Шаманизм: Архаические техники экстаза, Мирча Элиаде

Авторы : 

Насколько нам известно, предлагаемое вниманию читателя исследование является, вероятно, первой попыткой охватить весь комплекс шаманизма и определить его место в общей истории религий, - это уже само по себе говорит о неизбежном несовершенстве, неточности и риске предпринятой нами работы. Сегодня мы располагаем массой материалов, касающихся различных типов шаманизма: сибирского, северо- и южноамериканского, индонезийского, народов Океании и т. д. С другой стороны, ряд во многих отношениях превосходных работ положил начало этнологическому, социологическому и психологическому исследованию шаманизма (или, точнее, его отдельных типов). Однако кроме нескольких достойных внимания исключений - мы имеем в виду прежде всего труды Харвы (Хольмберга) об алтайском шаманизме, - многие авторы обширной литературы по шаманизму пренебрегли интерпретацией этого чрезвычайно сложного явления в рамках общей истории религий. Поэтому мы попытались осмыслить и представить шаманизм именно с точки зрения историка религий.

Религии Австралии. Мирча Элиаде

Авторы : 

Западная наука почти сто лет вырабатывала различные гипотетические реконструкции происхождения и развития примитивных религий . Раньше или позже все эти труды устаревали, и сегодня они значимы только для истории западной мысли. В последние тридцать или сорок лет «историчность» примитивных культур и религий была признана повсеместно. Ни один современный этнолог или историк религии не считает, что примитивные народы — «дети природы» (Naturv?lker) , что они не «жили в истории» и не менялись в ней. Основное отличие при сравнении с другими типами культур состоит в том, что примитивные народы не столь сильно интересуются тем, что мы называем «историей», то есть серией необратимых событий, которые происходили в линейном, историческом времени. Их интересует скорее их собственная «священная история», то есть мифические и творческие акты, основавшие их культуру и институты и даровавшие смысл человеческому существованию. В основу этой, книги положен курс лекций, прочитанный мной в Чикагском Университете в 1964 году. Я благодарен моим бывшим студентам Нэнси Ауэр и Альфу Хилтебейтелю за их работу по корректировке и стилистическому усовершенствованию текста, который был ранее опубликован в «Истории религий». Данное предисловие впервые увидело свет в виде статьи «О понимании примитивных религий» в коллективном труде [Glaube und Geschichte (Festschrift f?r Ernst Benz)], опубликованном Э.Дж.Бриллем в 1967 году.

Чхандогья Упанишада — Глава 8 (в переводе А. Сыркина)

ВОСЬМАЯ ЧАСТЬ
1
В этом граде Брахмана [существует] обиталище – малый лотос, в этом [обиталище]
– малое пространство. То, что [находится] внутри него, и надо искать, то,
поистине, и надо стремиться познать.
И если [ученики] скажут ему: "В этом граде Брахмана [существует] обиталище –
малый лотос, в этом [обиталище] – малое пространство. Что же там такое
находится, что надо искать, что, поистине, надо стремиться познать?", –
то пусть он скажет: "Поистине, сколь велико это пространство, столь велико и

Pages