Этнология и перепись населения (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

Автор: 

Население как совокупность людей, живущих на какой-то территории, составляет естественную базу всех видов территориальных общностей, в том числе и этноса, а в пределах государства - базу государственной общности или общества. Население характеризуется различными признаками, в том числе с количественной стороны, определяемой путем статистического учета. Наиболее точный и всеохватывающий вид его, получивший название переписи, известен с конца XVIII в. В настоящее время переписями населения охвачены по существу все страны мира, причем в большинстве экономически развитых стран они проводятся регулярно - обычно через каждые 10 лет, реже - через 5 лет. В Советском Союзе переписи проводились нерегулярно: в 1920 г. (не на всей территории), в 1926 г., 1937 г. (перепись была забракована), 1939 г. (в старых границах, без западных территорий), в 1959 г., 1970 г., 1979 г., 1989 г. После развала Советского Союза в конце 1991 г. ни одно из самостоятельных государств, образовавшихся на его территории, не отметило начало своего бытия переписью населения. В Российской Федерации (России) новая перепись населения была назначена на 1999 г., что создавало преемственность с переписями 1979 г. и 1989 г., но по неизвестной причине была перенесена на 2002 г. Время новой переписи приближается, и производстве ее требует пристального внимания со стороны ученых.

Проект программы новой переписи населения был подготовлен для обсуждения еще в 1995 г. и с тех пор, насколько мне известно, не претерпел существенных изменений. Она, как программа предыдущих переписей населения СССР, предусматривает учет пола, возраста, места жительства, гражданства, языка, национальной (этнической) принадлежности, брачного состояния, типа учебного заведения (для учащихся) и источника средств существования. Кроме этих сведений, фиксируемых при сплошной переписи, предусматривается заполнение двух листов выборочных переписей. На лист 25%-ной выборки заносятся данные об основной занятии, месте работы, положении (статус) в занятии, необходимость работы (для безработных 16 лет и старшей), изменение места жительства с 1989 г., число детей (у женщины). На листе 5%-ной выборки, нацеленной на изучение рождаемости, фиксируется, в каком по счету браке состоит опрашиваемый (опрашиваемая), время вступления в первый брак, время прекращения первого брака, время вступления во второй брак, сведения о рожденных женщиной детях (время рождения и смерти), а для замужних женщин 15-44 лет, сколько детей собирается иметь (включая уже имеющихся).

Основной интерес для этнологов представляют, разумеется, сведения о языке и национальной (этнической) принадлежности, но при фиксации того и другого можно ожидать погрешностей. Во всех советских переписях населения фигурировал вопрос о “родном языке”, но в инструкциях по проведению он понимался по-разному; это обусловлено тем простым обстоятельством, что дети длительное время после рождения не умеют говорить. При проведении переписи 1920 г. под “родным языком” понимался тот язык, на котором говорит семья опрашиваемого, а в национально неоднородных семьях - мать. Это было довольно близко к принятым в западноевропейской статистике понятиям “язык колыбели”, “язык раннего детства” и “материнский язык”. Однако инструкция переписи 1926 г. отошла от таких понятий, признав “родным языком” тот, которым опрашиваемый лучше всего владеет или на котором обыкновенно говорит, т.е. так называемый “основной разговорный язык”, учитываемый, например, в переписях населения Бельгии и Финляндии. Инструкция переписи 1939 г. рекомендовала в ответе на вопрос о “родном языке” записывать название языка, который сам опрашиваемый считает своим “родным”, вне зависимости от его употребления в детстве (известно, что И. Сталин показал свои родным языком - русский). В таком неопределенном толковании, позволявшим как отождествить “родной язык” с национальной (этнической) принадлежностью, так и отойти от нее, этот вопрос был использован во всех последующих переписях населения и предложен для новой переписи.

В научной литературе уже давно выдвигались предложения о необходимости объективизации ответа на вопрос о “родном языке”. Более того, говорилось о малой эффективности такого вопроса и целесообразности замены его прямым вопросом об основном разговорном языке, имеющим большое практическое значение в деле развития образования и средств массой информации1 . К сожалению, руководство статистических служб (а именно от него, а не от ученых, идут “первичные предписания”) упорно держится за традицию, не вникая в суть дела.

Кроме вопроса о “родном языке”, с переписи населения 1970 г. стало принято учитывать “другой язык, которым свободно владеете”, но и в этом, казалось бы полезном добавлении, не было достаточной ясности. Во-первых, вопрос был поставлен так, будто бы опрашиваемый свободно владел “родным языком”, чего в действительности могло не быть, особенно у старых людей. Во-вторых, в инструкции к переписям 1970 и 1979 гг. не были оговорены критерии “свободного” владения языком, что привело в ряде случаев к парадоксальным результатам: оказалось, например, что процент “свободно владеющих” русским языком среди узбеков примерно равен таковому у украинцев (на 1979 г. соответственно 49% и 51%). В инструкцию переписи населения 1989 г. было введено указание определять “свободной” владение по умению “читать, писать и свободно разговаривать или только разговаривать”, что повторено и в инструкции к новой переписи, но понятно, что это указание - недостаточно четкое: свободное владение языком предусматривает прежде всего и главным образом умение читать и писать на нем; умение же “свободно разговаривать” можно понять как умение общаться на рынке. Критерии свободного владения языком настолько важны, что их следовало бы указать прямо на переписном листе, а не “прятать” в инструкциях, которые нередко остаются неизвестными для субъектом переписи.

Определение национально (этнической) принадлежности в советских переписях населения также претерпело изменения. В переписном листе 1920 г. содержался вопрос “К какой национальности себя относит”, а в инструкциях говорилось, что “под национальностью понимается группа людей, объединенная общностью национального самосознания, так что национальность не смешивается с гражданством (подданством)”. В переписном листе 1926 г. вопрос о национальности был заменен вопросом о “народности”, как более понятном для населения и, во всяком случае, не столь ассоциируемым с термином “нация”, под который подходила лишь часть этносов СССР. В наставлении к ответу на этот вопрос говорилось: “Здесь отмечается, к какой народности причисляет себя опрашиваемый. В случае, если отвечающий затрудняется ответить на вопрос, предпочтение отдается народности матери. Так как перепись имеет целью определить племенной (этнографический) состав населения, то в ответах на вопрос... не следует заменять народность религией, подданством, гражданством или признаком проживания на территории какой-либо республики. Ответ на вопрос о народности может и не совпадать с ответом на вопрос о родном языке... Определение народности предоставлено самому опрашиваемому и при записи не следует переделывать показаний опрашиваемого. Лица, потерявшие связь с народностью своих предков, могут показать народность, к которой в настоящее время себя причисляют”.

Перепись населения 1926 г. по богатству содержания и хорошей организации до сих пор вызывает уважение у специалистов, и совершенно непонятно почему организаторы переписи 1939 г. существенно поменяли ее установки, в частности сменили вопрос о “народности” на вопрос о “национальности”, отметив в инструкции, что в переписных бланках должна записываться национальность, к которой себя причисляет сам опрашиваемый. Эти положения были сохранены во всех следующих переписях - 1959, 1970, 1979 и 1989 гг. В инструкции к переписи 1989 г. было указано, что национальность детей определяется их родителями и что иностранные граждане после записи национальности дают название своего государства, например, “серб, Югославия”. Исследователями материалов переписей отмечено, что замена вопроса о “национальности” на вопрос о “народности”, а тот - на вопрос о “национальности” приводит к несопоставимости результатов переписей. Этому препятствует также изменение границ, к которым привязаны результаты переписи, число выделенных переписью национальных (этнических) общностей: в переписи 1926 г. - 190 общностей, в 1939 г. - 62, в 1959 г. - 109, в 1970 г. - 104, в 1979 г. - 100, в 1989 г. - 130, в том числе на территории Российской Федерации - 92 общности.

При проведении новой переписи населения предполагается фиксировать национальную (этническую) принадлежность путем нового вопроса: “К какой национальности, народности или этнической группе себя относите?” Ответ на этот вопрос дается по самоопределению опрашиваемого. Национальность, народность или этническая группа детей определяется родителями. Лицам, которые не относят себя к какой-либо национальности, народности или этнической группе, записывается “нет”2.

Качество переписи населения определяется многими показателями, в том числе и легкостью сравнения ее результатов с предыдущей переписью, ибо важнейшие закономерности движения населения (включая и этнические процессы) могут быть выявлены только в динамике. Приведенный выше краткий обзор советских переписей населения приводит к выводу, что руководство статистических учреждений страны по возможности затрудняло сравнение материалов переписей. Новая формулировка вопроса о национальной (этнической) принадлежности, вне зависимости от ее целесообразности, означает, что ответы на него не подлежат прямому сопоставлению с результатами предыдущих переписей. Такой непорядок можно было бы отчасти оправдать ссылкой на то, что предстоящая перепись населения будет первой в истории суверенной Российской Федерации и положит начало более совершенному статистическому учету населения, не как раз “совершенство” предложенной формулировки вызывает сомнение. За 70 лет, прошедших после внедрения термина “национальность” ( в его этническом смысле) в паспортную систему, служебные анкеты и т.п., граждане страны уже достаточно привыкли к нему, а потому воспримут термин “народность” как странное нововведение, на которое трудно правильно реагировать. Что же касается термина “этническая группа”, то о его содержании идут споры даже среди этнологов; внедрение его в статистически массовый обиход может вызвать массовую растерянность. Не исключено, что при второй переписи населения суверенной Российской Федерации формулировка этого вопроса будет вновь изменена, что вновь затруднит сопоставимость ее результатов с предыдущими переписями.

Число этнических общностей, выделяемых в новой переписи населения, предполагается увеличить по сравнению с переписью 1989 г. на два с половиной десятка единиц, главным образом за счет малочисленных этносов Севера и Дагестана. Если это соответствует самоидентификации, то возражать против этого не приходится, хотя оно приведет к новым затруднениям в сравнительном анализе динамики численности этносов. Нетрудно заметить, однако, что существенное увеличение числа этнических наименований в материалах переписей после 1979 г. приводит к выводу о развитии процессов этнической дивергенции вопреки распространенному ранее мнению о преобладании процессов этнической консолидации и ассимиляции. Это нарушает и концепцию о сложении в Российской Федерации единой “российской нации”.

Одним из недостатков новой переписи населения, на мой взгляд, является отсутствие в ее программе учета религиозного состава жителей России. После гонений на религию в 1920-30-е гг. и осуждения переписи 1937 г., в программе которой был вопрос о религии (за преуменьшение ею, якобы, численности населения страны), целесообразность учета религиозной принадлежности была своего рода запретной темой не только у статистиков, но даже у этнологов и языковедов. Однако произошедшая либерализация общественной жизни, легализация и укрепление религиозных организаций, проникших даже в армейские службы, а также распространение новых религиозных верований сделали этот учет значимым не только в научном, но и в практическо-политическом отношении. Полагаю, что учет религиозной принадлежности верующего населения дал бы более ценные сведения, чем включенный в переписной лист вопрос о типе учебного заведения для учащихся, достаточно полный ответ на который может быть получен в органах образования.

Прошедшее после переписи 1989 г. время характеризовалось большей миграционной подвижностью населения. Массовые миграции из северных областей в южные и из восточных - в западные, вызванные прежде всего плохими снабженцами, и идущие супротив предсказания М.В. Ломоносова, что “Россия будет произрастать Сибирью”; массовые миграции русских из бывших союзных республик, где они стали подвергаться национальному гнету, а в ряде случаев и физическому насилию; массовые миграции нерусских из районов межнациональных конфликтов и в поисках работы и т.п. - все это недостаточно отражено в официальной миграционной статистике и уже потому слабо изучено. Даже представления об общей численности мигрантов расходятся в очень широких пределах. В.А. Тишков, например, в статье о трансформациях в России пишет, что в стране находится 3-5 миллионов “не учитываемых статистикой бывших советских граждан из других государств Азербайджана, Армении, Грузии, Таджикистана, Украины, Молдовы”3. Полагаю, что он преувеличил число иммигрантов раза в два, но сомнения может развеять лишь новая перепись населения, а она для этого не вполне пригодна, поскольку на листе сплошной переписи имеется лишь вопрос о месте рождения опрашиваемого. В 25%-ной выборочной переписи, правда, стоит вопрос о времени непрерывного проживания в данном населенном пункте и месте предыдущего жительства, но выборочный метод для получения сведения о миграциях мало подходит. Кроме того, существует опасение, что какая-то часть неученых статистикой мигрантов будет стараться уклониться и от переписи.

Кроме национальности, языка и миграций, немалый интерес для этнологов представляют показатели, относящиеся к характеристике семьи и уровня образования в сочетании, разумеется, с этнической принадлежностью опрашиваемых; особенно важны в этом отношении сведения о распространении национально-смешанных семей, которые свидетельствуют о развитии этнических процессов. Бурное развитие в 1990-е гг. процессов депопуляции, особенно в русских областях, привлекает внимание к анализу факторов рождаемости. Боюсь, однако, что нацеленная на эту проблематику выборочная 5%-ная перепись женщин в возрасте 15-44 лет о времени состояния в первом и втором браке и времени рождения детей даст недостаточно сведений для такого демографического анализа. Для этого лучше бы подошли более пространные анкеты, заполненные в родильных домах.

Завершая эту, по необходимости краткую статью, остановлюсь еще на одной важной проблеме учета национальной (этнической) принадлежности в переписях населения, поднятой В.А. Тишковым еще в 1995 г., но не нашедшей своего решения. Речь шла о том, что немало жителей России, как и других многонациональных стран, находится в этнически промежуточном состоянии то ли вследствие различного происхождения их родителей, то ли в силу их приобщения к более широкой общности - “россиян”; для адекватного отражения их самосознания В.А. Тишков предложил руководителям переписи легализовать такие сочетания как “украинец-русский”, “русский казак”, “эрзя-мордвин”, “еврей-русский”, “Грек-армянин-русский” и т.п.4 Можно добавить к этому и термины типа “украинец-россиянин”, “еврей-россиянин”, “русский -россиянин” и т.п., а также по двойному гражданству - “еврей-россиянин-израильтянин”. В этом предложении есть, на мой взгляд, рациональная основа и к обсуждению его следует вернуться.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.См.: Брук С.И., Козлов В.И. Этнографическая наука и перепись населения 1970 года // “Советская этнография”. 1967. № 6.

2.Инструкция о порядке проведения Всероссийской переписи населения 1999 года и заполнения переписной документации. Проект. М., 1995.

3.Тишков В.А. Антропология Российских трансформаций // “Этнографическое обозрение”. 2000. № 1.

4.Тишков В.А. Близится перепись населения. Захочет ли Госкомстат России провести ее по-новому? // “Независимая газета”. 05.11.95.