Перепись 2002: игры по Витгенштейну (Перепись - 2002: проблемы и суждения)

Анданте

Людвиг Витгенштейн, разрабатывая свою теорию языковых игр, не счел необходимым уделить внимание особому классу этих игр – играм бюрократическим. В конце концов, его целями были профилактика и терапия философских заблуждений, а отнюдь не антропология экзотической формы жизни, основной принцип которой – симуляция интенсивной деятельности (при условии щедрого финансирования), дополняемая искусством возлагать ответственность на “дядю”. Изучать эти формы жизни – удел антропологов, философы лишь щедро помогают им, превращая подсмотренное антропологами в стимулы для собственного “умозрения”. Предлагаю стенограмму нескольких последних ходов в одном из эпизодов игры под названием “Перепись 2002 г.”

На одном из мартовских заседаний Ученого совета Института этнологии и антропологии РАН рассматривался вопрос о проекте Перечня и кодов национальностей, народностей, этнических групп и языков, разработанный Госкомстатом и направленный в Институт Генеральным директором Российского статистического агентства с просьбой “рассмотреть... и направить замечания и предложения”. Этому эпизоду предшествовала серия событий, протекавших в недрах Росстата и его Управления статистики населения, которые и привели к появлению на свет этого любопытного документа.

Аллегро

22 сентября 1999 г. правительство Российской Федерации издало постановление № 1064 “О Всероссийской переписи населения 2002 года”, в соответствии с которым постановлялось:
“1) Провести с 9 по 16 октября 2002 г. Всероссийскую перепись населения по состоянию на 0 часов 9 октября 2002 г. путем опроса населения.
2) Возложить на Российское статистическое агентство организационное и методологическое руководство работами по подготовке, проведению, обработке и публикации (распространению) результатов Всероссийской переписи населения 2002 года…”. Согласно графику финансирования, было запланировано выделить из средств федерального бюджета на цели подготовки и обработки материалов проведения Всероссийской переписи населения 2002 г., а также публикации её итогов 172 млн. руб., в том числе на проведение пробной переписи населения 2000 г. – 1498,5 тыс. руб.

В соответствии с этим постановлением приказом Росстата от 11 ноября 1999 г. № 156 ответственность за выполнение работ по Всероссийской переписи населения 2002 г. в части “разработки программно-методологических и организационных положений, программ переписи населения, получения её итогов и распространения (публикации) результатов, формирования проектов переписного инструментария, а также координации всех переписных работ и контроля за их исполнением” была возложена на начальника Управления статистики населения (УСН) И.А. Збарскую. При этом в соответствии с Планом мероприятий на 1999-2000 гг. по подготовке и проведению переписи населения 2002 г., уже в марте 2000 г. должна была осуществиться “разработка перечня национальностей, народностей и этнических групп для получения итогов пробной переписи населения”, а в “I кв. 2000 г.” – “подготовка словарей национальностей и языков, занятий, отраслей экономики и видов производств, образовательных учреждений”. Столь жесткие сроки были обусловлены тем же сентябрьским постановлением правительства, тогдашний председатель которого В. Путин “в целях отработки организационных и методологических вопросов” распорядился “провести с 11 по 18 октября 2000 г. пробную перепись населения в районе Преображенское Восточного административного округа г. Москвы, части Красногорского района Московской области и части Фрунзенского района г. Владивостока (Приморский край) с общим охватом ориентировочно 100 тыс. человек”.

Остается неведомым, кто и как именно “отрабатывал методологические вопросы”, в результате которых УСН представило пресловутый проект Перечня национальностей. Известно лишь, что в соответствии с тем же графиком подготовки переписи он уже существовал в декабре 1999 г., поскольку именно к этому сроку уже была завершена “разработка основных методологических и организационных положений пробной переписи населения 2000 г. и обработки ее материалов” (ст.1 Плана мероприятий на 1999-2000 гг.). Судя по этому же плану (ст.17), уже в ноябре 1999 г. существовал “проект программы переписи населения”, а в феврале, т.е. ко времени поступления письма Генерального директора Росстата в институт, уже вовсю шла “разработка проекта технологического процесса обработки материалов переписи населения и получения итогов, определение конфигурации средств вычислительной техники и программных продуктов”(ст.35).

Скерцо

В чем же заключается ирония этой игры? В представленном ученым для рассмотрения проекте Перечня обнаружилось почти четыре десятка ошибок, подчас довольно грубых. В числе наиболее типичных – ошибки с отнесением народов к двум основным группам Перечня – “проживающие преимущественно в РФ” и “проживающие преимущественно в других странах” (часть народов оказалась по недоразумению записана в “иностранцы”; у другой части народов их относительная численность в границах отечества была явно переоценена, и, как следствие, они попали в первую группу). Есть и курьезы, когда разные наименования одного и того же народа фигурируют в качестве самостоятельных народов и имеют разные кодировки. Множество ошибок содержится в графе “Название родного языка”. В ряде случаев непосильной для разработчиков оказалась даже орфография этнонимов и лингвонимов.

Большой беды в этом нет, если игра происходит по правилам. В конце концов, перечень велик – почти 180 категорий, многих из которых в последних четырех переписях не было; на то и существуют специалисты, к которым и обратились с просьбой “направить замечания и предложения”. Здесь важно обратить внимание на время просьбы, поскольку именно в нем таится ирония происходящего. Поезд ушел, а ремонтной бригаде предложено даже не произвести починку, а подписать акт об исправности двигателя.

Оптимистически допустим, что раскрутившийся маховик огромного и сложного механизма Всероссийской переписи удастся приостановить на профилактический ремонт, что-то там смазать и подправить и пусть крутится дальше. На это, видимо, и был расчет УСН, не посчитавшего необходимым привлечь ученых к разработке Перечня и словарей национальностей и языков на более ранних этапах. Но все дело в том, что в сложившейся ситуации вряд ли возможно устранение допущенных методологических ошибок, поскольку с избранной методологией тесно связаны уже заложенные методики и технологии обработки, разработана и утверждена форма переписных листов для пробной переписи октября 2000 г., которая будет служить основой переписи 2002 г., и т.д.

Рондо

Что в данном случае требуется от академической науки? Всего лишь символическая легитимация произведенного чиновниками “продукта”. Продукт оказался, говоря словами театрального буфетчика, “второй свежести”. Я совершенно согласен с С.В. Чешко, усмотревшим главную проблему в методологии используемого в переписи подхода к определению этнического состава населения. Ученые неоднократно, еще до проведения переписи 1989 г., высказывались в пользу открытого списка народов. Эта идея в 1987-1988 гг. обстоятельно обсуждалась группой экспертов Совета по малым народам при советском Фонде культуры. Материалы дискуссий доводились до сведения чиновников Госкомстата, однако опубликованы они были лишь пять лет спустя1.

Следует заметить, что этим дискуссиям сопутствовал широкий экспертный опрос, охвативший специалистов (главным образом этнологов и лингвистов) из многих бывших советских республик. Во введении к сборнику, написанном тогда же, в 1988 г., когда опрос еще не был завершен, в качестве вероятного его исхода прогнозировалось, что “анализ практики этнических классификаций, как научных (этнографических, лингвистических, социологических и т.д.), так и практических (демографических, политических и др.) обнаружит их теоретическую несостоятельность и несоответствие нормам демократического общества, что заставит деконструировать задачу разработки списка, сформулировать претензии к концептуальным моделям, использованным в имеющихся списках (инструментарий проведенных в стра-не переписей населения), построить адекватную концептуальную модель этнической реальности”2. В уже цитированной С.В. Чешко статье М.В. Крюкова отмечалось, что “последовательное осуществление принципа самоопределения этнической принадлежности при заполнении опросных бланков полностью сводится на нет процедурой разработки полученных данных, в основу которой кладется заранее составленный список народов”3.

Здесь уместно задаться вопросом: каковы же цели предстоящей переписи? Разве одна из ее целей – не получение наиболее близкой к реальности картины этнического и языкового населения страны, без которой невозможно осуществление адекватной языковой и национальной политики? Раз за разом при проведении переписей систематически игнорируются бытующие формы этнического и языкового самосознания людей. Понятно, что принцип открытого списка потребует радикального изменения всей методологии сбора данных и обработки результатов переписи, однако такого рода изменения необходимы и давно назрели. Наибольшую трудность представляет кодировка потенциального разнообразия ответов на вопрос о национальности.

Не следует забывать, что средства и методы обработки за минувшие с момента проведения последней переписи 10-12 лет пережили настоящую революцию в связи с распространением компьютеров новых поколений и их резко возросшей производительностью. Вот и в Госкомстате, судя по протоколу заседания его Переписной комиссии от 10 марта 2000 г. № 4 (помещенному на web-страницу этой организации), уже рассмотрен вопрос о возможностях использования СУБД ORACLE и ЭВМ S/390 при пробной переписи населения 2000 г. Это позволяет использовать многозначные цифровые коды для кодировки наименований языков и народов, что в свою очередь создает основу принципа открытого (т.е. не запланированного заранее) списка кодов (например, с помощью кодирования наименований по алфавитным номерам первых нескольких букв, входящих в название языка или национальности и т.п.).

Однако, как упоминалось выше (рондо принуждает к повторению темы), поезд уже ушел: методология обработки негодного инструментария уже разработана, и, стало быть, в 2004 г. мы получим в виде материалов некий плохо артикулированный конгломерат сведений, выстроенных на компромиссах между неосведомленностью чиновников, вожделениями этнократических элит, политическими устремлениями федерального Центра и научными установками середины прошлого века. И все задешево – какие-то 170 млн. руб. из кармана налогоплательщиков! И это – не все. В 2004 г. чиновники Госкомстата выбросят этот товар на рынок, и все в нем нуждающиеся и просто любопытствующие граждане смогут еще раз заплатить, уже не через налоги, а из оставшихся от налогообложения личных средств за счастье пользоваться “научными фактами”.

Финал

Не могу удержаться от нескольких замечаний критического характера как в адрес устроителей переписи (в широком смысле слова, а не только чиновников Госкомстата), так и в адрес моего коллеги С.В. Чешко, со значительной частью замечаний которого, впрочем, я согласен.

Первое замечание адресуется юристам и касается обеспокоенности судьбой переписи, уже прозвучавшей в публичных заявлениях главы Росстата В.Л. Соколина. В соответствии с п.1 ст. 26 Конституции РФ, как известно, принятой в 1993 г., т.е. после проведения последней переписи 1989 г., “никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности”. Эта же норма существует и в конституциях многих субъектов Федерации. Не получится ли так, что в ряде конфликтных регионов, где обнаруживать перед местными властями свою отнесенность к той или иной этнической категории оказывается невыгодным или опасным, граждане предпочтут не отвечать на “национальный вопрос”? Правда, для таких Перечнем предусмотрена графа с кодом 300 (“национальность не указана”), но не окажутся ли затраты на получение информации такого рода чрезмерными?

Остальные замечания адресуются С.В. Чешко, чья позиция в отдельных вопросах представляется мне недостаточно последовательной. В частности, я вижу противоречия в его позиции, когда, с одной стороны, он критикует “онтологический подход к пониманию этноса”4, а с другой – продолжает поиски некой “сущности” этнического: эссенциализм вполне гармонирует с практикой реификации понятий, однако вряд ли совместим с критикой этой практики. Равным образом невозможно, с одной стороны, поддерживать позицию, в соответствии с которой “критерием национальной принадлежности является только личное самоопределение граждан”, а с другой – писать, что “что бы ни утверждали идеологи эрзянской самостоятельности, по общему признанию ученых, существует этнос мордва...”

Представленная им в разделе “Высокая теория и обыденная методология” весьма интересная критика антиисторизма отечественной теории этноса в некоторых своих пассажах также диссонирует как с его антионтологизаторскими симпатиями, так и с его собственными рассуждениями о политической природе этничности. Лапидарность жанра реплики в дискуссии не позволяет мне проиллюстрировать каждое из противоречий цитатами из статьи С.В. Чешко, поэтому я ограничусь констатацией собственной позиции по этому вопросу, в ряде существенных моментов близкой позиции моего коллеги.

С моей точки зрения, этничность всегда политизирована и не существует вне сферы политического (однако обратное – неверно). Политизация культурно-языковых различий (в отличие от политизации различий конфессиональных, сословных и локальных) произошла в истории человечества сравнительно недавно, в Новое время, причем не одновременно в разных странах и в рамках нашей собственной державы. Поэтому рассуждать о древности народов, “этногенезах” и тому подобных вещах, значит проецировать формы современного сознания в чуждые для них исторические пределы, чему вроде бы должен препятствовать профессионализм историков и антропологов с их чувствительностью к специфике иных исторических контекстов и культурных миров. “Этногенез”, таким образом, по содержанию не может не совпадать с политизацией культурно-языковых различий, и именно в силу этого “этническая история” пишется как история политическая.

Что касается бытовых представлений о формах существования этнического (а обыденное сознание ничем не “отгорожено” от сознания профессионального), то здесь действует известный социологический принцип: любые, даже самые экзотические представления, сколько бы иррациональными и необоснованными они ни были, реальны в своих последствиях. Устойчивость “онтологических представлений” об этническом в нашей стране, как и в некоторых европейских странах, сохранивших идеологическую преемственность с упражнениями немецкого неоромантизма в духе Гердера на темы Blut und Boden, поддерживается глубокой институализацией этих представлений. В результате мы имеем дело с особой институциональной средой, в которой этносы-народы мыслятся как существующие с изначальных времен, обладающие исторической родиной (“почвой”) и единством (“кровью”). Эти представления поддерживаются всей мощью государственных институтов (национальное устройство федерации, особые статусы и режимы гражданства для национальных меньшинств и коренных народов, разветвленное законодательство в сфере национальной политики, устоявшиеся формы политического и научного дискурсов, наконец, переписи как один из важных инструментов “овеществления” этнических представлений).

Коль скоро институциональная среда – часть социологической реальности, описания современного существования наших обществ с позиций примордиалистских теорий этничности оказываются парадоксальным образом адекватными этой реальности. Однако их адекватность ограничивается двумя моментами – местом (границы институциональной среды, поддерживающей этот тип представлений, в данном случае СНГ, страны Балтии и, быть может, Финляндия и ЮАР) и временем – эпохой модерна. Лишь универсалистские притязания “онтологизаторов” этнического, а не примордиализм сам по себе перемещают последователей этого подхода из сферы корректного, хотя и ограниченного социологического описания в сферу идеологии, при этом метод превращается в символ веры.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Этнокогнитология: Подходы к изучению этнической идентификации. М., 1994.

2.Там же. С. 5.

3.Крюков М.В. Этнические процессы в СССР и некоторые аспекты всесоюзных переписей населения // Советская этнография. 1989. № 2. С. 30.

4.Эту критику я поддерживаю, хотя полагаю, что сам “онтологический подход” неотвратимо становится достоянием истории отечественной этнографии и сегодня представлен больше управленцами и чиновниками и теми учеными, которые находятся, скорее, в сфере воспроизводства знания, нежели его производства. Продолжать считать его “доминирующим”, на мой взгляд, уже нет оснований.