Слово блаженного Зоровавеля (оригинал и перевод)

Подготовка текста, перевод и комментарии Л. М. Навтанович

СЛОВО БЛАЖЕННАГО ЗОРОВАВЕЛЯ

СЛОВО БЛАЖЕННОГО ЗОРОВАВЕЛЯ

Изыде паки Зоровавель[1] из Ерусалима останка ради полона къ Дареви[2] цесарю и моли ся ему, дабы останок отпустилъ полона людий, дабы исполнил обѣты царя Кира[3] перскаго, и повелѣ ему дати.

Вышел же Зоровавель из Иерусалима ради остатка пленных к царю Дарию и просил его, дабы отпустил остаток пленных людей, дабы исполнил обещания Кира, персидского царя, и повелел тот отдать ему (пленных).

И бысть Зоровавель у Дария цесаря воинствуя и стрегий цесаря со инѣма двема другома. И единою сопрѣша ся и рѣша другъ къ другу: «Загадывая загадками, кождо по мудрости своей; написаша же загадки своя въ грамоте и положим у цесаря въ головахъ, доньдеже убудится и узрит загадки на грамоте, и уразумѣетъ. Да будет мужь, иже будет написал лучше другу своею, той будетъ вторый под цесари; сосуди же стола его злати и сребрени, и утварь на кони его дана будет ему, часть же вторую возьмет по цесари, а вопрошение его и рѣчь дасть ему, и друг цесарю зовется». И ркоша вси: «Тако да будетъ».

И был Зоровавель воином у царя Дария и охранял царя с двумя другими слугами. И однажды завели они спор и сказали друг другу: «Давайте загадаем загадки, каждый сообразно мудрости своей; написав же свои загадки на грамоте, положим у царя в изголовье, чтобы, проснувшись, увидел загадки на грамоте и оценил их. И тот, кто напишет лучше двух других, будет вторым после царя; сосуды стола его будут золотыми и серебряными, и сбруя для коней его будет дана ему, вторую же часть будет иметь после царя, и любую просьбу его исполнят, и друг царю назовется». И сказали все: «Да будет так».

И уставиша законы мидски и перски, ихже не изменити. И вергоша жребия межи собою; и паде жребий единому, и написано есть: «Ничтоже, яко цесарь, крѣпок на земли». Другий же написа: «Вино есть всего крепчие на земли». Третий же, Зоровавель, написа: «Нѣсть креплее жены на земли».

И договорились об этом согласно мидийским и персидским правилам, которые неизменяемы. И бросили между собой жребий; и выпал жребий первому, и было написано (им): «Ничто так не сильно на земле, как царь». Другой же написал: «Вино сильнее всего на земле». Третий же, Зоровавель, написал: «Нет ничего сильнее женщины на земле».

Написаша же загадки своя, положиша у цесаря в головах. Цесарь же, спав, убуди ся и уразумѣ шепот отрок сих, и простер руку и взятъ грамоту и, прочет же, положи. И егда собраша ся велможи его, цесарь же призвавъ отроки и рече имъ: «Протолкуйте гадки своя, егоже будет мудрейши, тому исполню, что есть писано въ грамоте той».

Написали они загадки свои и положили у царя в изголовье. Царь же, проснувшись, услышал шепот этих слуг, протянул руку и взял грамоту, и, прочитав, отложил. Когда же собрались вельможи его, царь призвал слуг и сказал им: «Объясните загадки свои, и чья окажется мудрейшей, для того исполню то, что написано в грамоте этой».

И рече первый: «Послушай, цесарю и велможи, да вы скажу! Вѣдайте, мужи цесареви храбрии, силу цесареву и крѣпость, и власть его надо всею землею, и над морем, и над островы, и надо всѣми языки. И уморит, и оживит; да аще повелит ити на войну, поидутъ; да аще повелит цесарь разорити град, то разорят. И все, повелѣное цесаремъ, творят: и злато копают и сребро, и снасть ратную устраяют, орют же и сѣют, и винограды копают и садятъ, и часть цесареву дѣлаютъ, и сами не вкусивше обилия своего. Боятся грозы его, яко храбрие есть цесарь всехъ. И не преступятъ во всемъ словесе его. И того ради имите вѣру мнѣ, яко нѣту противу цесаря на земли». И удивиша ся ту стоящи рѣчи его.

И сказал первый: «Послушайте, царь и вельможи, и скажу вам! Знайте, мужи царя храбрые, силу царя и крепость, и власть его над всей землей, и над морем, и над странами, и над всеми народами. И умертвит, и оживит; если велит идти на войну — пойдут; если велит царь разорить город — разорят. И всё, что прикажет царь, делают: и золото добывают и серебро, и воинское снаряжение готовят, пашут и сеют, обрабатывают землю и сажают сады, и платят дань царю, еще не вкусив от своего урожая. Боятся гнева его, ибо храбрее всех царь. И не нарушают слова его ни в чем. И потому верьте мне, что нет ничего равного царю на земле». И удивились стоящие тут речи его.

И отвѣщав другий, рече: «Послушай, цесарю и мужи мудрии истинною, якоже вы вѣдаете крѣпость цесареву, яко всѣми обладает на земли, якоже слышасте. Вино же есть крепчее цесаря: вся бо храбрость его права суть, егдаже упьется, то изыначится и сердце, и рѣчь его. Инии воспоют, а инии скачют, а инии пляшют, а инии бьются. И уморит милыя, а нечестивыя почтит, и не зазрится отца и матере своея. Вѣдаете всѣ, яко вино крепчее есть. Аже ся его напьет, той грамоты забудетъ, а пѣсни помянет, и мужа, шепчюша злое, приимет. Скверны рѣчи открыются, а гнѣвливыя возвеселит, а инье на друга своего обнажат мечь. Мужа же смирныя посрамит, и ноги человѣком искривит, и очи его возмятет, без студа уста его измолвятъ. Трезви же всего того не помнят и запираются. Вѣдаите, яко вино есть всего крепчае. Аще бы святыи пили, то и тем смятет вино».[4] И похвалиша же вси сего рѣчь.

И ответил другой, говоря: «Послушайте, царь и мужи истинно мудрые, знаете вы силу царя, потому что всем владеет он на земле, как вы слышали. Вино же сильнее царя: храбрость его несомненна, но когда станет пьян, то изменится и сердце, и речь его. Иные станут петь, а иные — скакать, а иные — плясать, а иные — драться. (Пьяный) погубит достойных жалости, а нечестивых почтит, и не будет иметь стыда перед отцом и матерью своими. Знайте все, что вино сильнее. Кто его напьется, тот грамоту забудет, а песни вспомнит, и человека, шепчущего злое, приблизит. Дурные речи начнутся, а гневливых вино возбудит, иные и на друга своего обнажат меч. Стыдливого же человека (вино) предаст сраму, и ноги людей сделает кривыми, и глаза его замутит, и уста его будут говорить без стыда. Трезвые же всего этого не помнят и отпираются. Знайте, что вино есть сильнее всего. Если бы святые пили, то и тех вино привело бы в беспорядок». И похвалили все его речь.

Возва же цесарь Зоровавеля, третьего, и рече: «Скажи и ты загадку свою, яже друзи твои сказаша». Он же рече: «Послушай, цесарю, и разумѣйте, вси велможи! Силние же есть всего цесарь, его хощет сокрушает, якоже то суть рѣчи молвленыя и крѣпости цесареве и о крѣпости винней. Жена крепчее цесаря и вина, и всякия рѣчи. Сего ради жена есть силнейша цесаря, имже родила есть цесаря и воздоила его, и возпитала его, и одевала, и скверну его омывала, казавши и владѣвши им, и гроза ея на нем. Он же боится гласа ея и далече ее, уроняет его словом своимъ. Иногда побѣгнет пред нею. И будет уношою той, тогда грозы ея не забудет и слова ея не изменит. И потом же, видѣвъ жену красну, и возлюбит красоту ея, и не изменит любости ея на всемъ добытце. Даже отца и матерь оставит любости дела женьские. Мънози же заблудиша ся про ню, мнози бо оболщени быша любости деля женьския. Мнози же убиици ею суть, мнози же во адъ снидоша про ню. Мнози же мудрии пополъзнуша ся в сѣти ея. И ратьбы бывают роду и другом тоя ради. То не разумѣете ли или не вѣдаете, аще станет жена красна на пути, то аще бы хотя неслъ в руках, но очи его зрита на ню, и вся мысль его на ню, а не на что в руках носитъ. То аще бы что отвѣщала ему, то все бы пометалъ, а молвил бы с нею.

Призвал же царь Зоровавеля, третьего, и сказал: «Скажи и ты загадку свою, как и друзья твои сказали». Зоровавель же отвечал: «Послушай, царь, и узнайте, все вельможи! Сильнее всего царь, что хочет, сокрушает, о чем были речи, сказанные о силе царя и силе вина. Женщина сильнее царя и вина, и всего. Потому женщина сильнее царя, что родила царя, вскормила его, воспитала, одевала его и скверну его омывала, наставляла его и владела им, и держала его в строгости. Он боится голоса ее и вдалеке от нее, может сокрушить его словом своим. Иногда же обратится в бегство (от страха) перед нею. И когда он станет юношей, и тогда страха кары ее не забудет и не нарушит слова ее. И потом, увидев красивую женщину, полюбит красоту ее, и не изменит любви к ней ни за какое богатство. Даже отца и мать оставит ради любви к женщине. Многие совершили ошибки из-за нее, многие были обмануты из-за любви к женщине. Многие убийцами стали из-за нее, многие в ад сошли из-за нее. Многие мудрые попались в сети ее. И вражда бывает между родными и друзьями из-за нее. Разве не понимаете или не знаете, что, если станет красивая женщина на пути, то, если бы (мужчина) и нес что-то в руках, но глаза его смотрят на нее, и вся мысль его — о ней, а не о том, что в руках несет. И если бы она что-нибудь отвечала ему, то все бы бросил и говорил с нею.

Аще ли не имете моимъ словомъ вѣры, да повѣжте ми, кому стражете, не женам ли? Да сим же купите всяки потребы, и кузни златыя и сребреныя, и зелья добровонная. И вино, и масло кому купите, не женам ли? А инии розбивающе, а инии крадуще и рѣзящи, не женам ли несутъ?

Если не верите моим словам, то скажите мне, для кого вы трудитесь, не для женщин ли? Ведь им вы покупаете всякие вещи, и изделия золотые и серебряные, и благовония. И вино, и масло кому покупаете, не женщинам ли? Иные грабят, иные крадут и убивают, — не женщинам ли приносят?

Се же и аз видех тебе, цесарю, седяща на престоле своем, и вѣнець бяше на главе твоей. А помяни, яже дщи Лвиошева македонского,[5] меньшица твоя, седя у тебя досягши рукою своею и снят венець з главы твоея и возложи на главу свою, а ты, цесарю, смеешися, зря на ню, а тако цесарю неподобно бяше зрѣти.[6] А иногда розгнѣвала ся бяшет на тя, цесарю, ты же обымаше ю и лобзаше ю, дабы не гнѣвала ся. Слышите вси, яко жена есть силние всего. Та бо и силу Самсонову победи, и Давида обольсти, и Соломона прельсти. Паки же Адам всему миру отець Богомъ сотворен бысть, не жена ли его из рая изведе и смерти предасть, и праведнаго прельсти? Слышите, яко жена есть силние всего.

Так и я видел тебя, царь, сидящего на престоле своем, и венец был на голове твоей. А вспомни, как дочь Авиоша македонского, наложница твоя, сидевшая около тебя, дотянулась рукой своей и сняла венец с головы твоей, и возложила на главу свою, а ты, царь, смеешься, глядя на нее, а так царю не следовало бы смотреть. А когда она разгневалась на тебя, царь, ты обнимал и целовал ее, дабы не гневалась. Услышьте все, что женщина сильнее всего. Она и силу Самсонову победила, и Давида обольстила, и Соломона прельстила. Так и Адам: Богом был сотворен отцом всему миру, и не женщина ли его из Рая извела и смерти предала, и обманула праведного? Услышьте же, что женщина — сильнее всего.

Се же вѣдая, цесарю, буди, и вельможи твои, яко безлѣпица есть цесарь, иже землями владеетъ, безлепица есть вино и жена, но кривда владеетъ всѣми трема на земли, и на мори, и в полку. Идеже будет вѣра, туто не обрящется неправда.[7] Господь бо рече: “Аще вѣру имате правую, то возможете и горами ворочати”».[8] Тогда же вси вельможи подивиша ся разуму его и рекоша: «Воистинну, уноше, истець еси слову, и все правду извѣщал еси».

Но знай, царь и вельможи твои, что тщета есть царь, который землями владеет, тщета есть вино и женщина, ибо кривда владеет всеми тремя на земле, и на море, и в народе. Но где будет вера, там не обретется неправда. Ибо Господь сказал: “Если веру имеете правую, то сможете и горы переставлять”». Тогда все вельможи удивились разуму его и сказали: «Воистину, юноша, истинно слово твое, и все правду сказал ты».

Тогда рече ко Зоровавелю: «Приступи ко мнѣ». Он же приступи. Обоим его цесарь и облобыза его перед всѣмъ народом, и рече: «Благословенъ Богъ Зоровавелевъ, яко дал есть ему духъ вѣрный прославити вѣру пред цесаремъ и человѣки». И повелѣ цесарь исполнити Зоровавелю, что писано въ грамоте их, яко обрѣте милость во очию цесареву пред въсѣми болѣ обою другу его. И рече цесарь: «Прости, Зоровавелю, и еще что хощет душа твоя кромѣ того писаннаго, аще и до полуцесарствия моего дано ти будет от мене». И рече Зоровавель цесареви: «Помяни, господине, обѣщание, яко обѣщася ты и Корѣшь цесарю небесному Господу Богу Саваофу сотворити дом Божий и возвратити святыя его сосуды на мѣсто святое, и плѣнъ людий испусти на мѣсто, идѣже взывается имя Божие на немъ. За то же помолятся великому Богу за цесаря и за цесарьство его, за исполнение обѣщания, еже еси обѣщал Богу небесному».

Тогда сказал (царь) Зоровавелю: «Подойди ко мне». И тот подошел. Обнял его царь и поцеловал перед всем народом, и сказал: «Благословен Бог Зоровавелев, так как дал ему дух верный прославить веру перед царем и людьми». И повелел царь сделать для Зоровавеля все так, как было написано в грамоте их, ибо обрел он в глазах царя перед всеми милость большую, чем оба друга его. И сказал царь: «Проси, Зоровавель, что еще хочет душа твоя, кроме написанного в грамоте, и до половины царства моего дано тебе будет от меня». И сказал Зоровавель царю: «Вспомни, господин, обещание, ибо обещали ты и Кир царю небесному Господу Богу Саваофу создать дом Божий и возвратить святые его сосуды на место святое, и отпустить пленных на то место, на котором взывается имя Божие. И за то помолятся великому Богу за царя и за царство его, за исполнение обещания, которое ты дал Богу небесному».

И повелѣ цесарь привести писци свои и написавъ просбу Зоровавелеву, егоже просилъ создати Иерусалимъ. И посла цесарь Дарей къ Корѣшу цесарю, дабы был на кунъ с нимъ исполнити обѣщание се же створити дом Божий во Иерусалиме. И тогда заповѣда цесарь Корѣшь ко всему цесарству своему, река: «Хто вас боится Бога небесна, да идет дѣлати дому Божия. И аз дам из рисници своей злато и сребро, и все, что надобе». И написаша писци по слову Дария, цесаря мидскаго, и Корѣша, цесаря перьскаго, ко всѣмъ велможамъ и посадником и по всѣмъ градом арменом, циряномъ и цидяном, и самаряном, и Сафу, старосте плененому:[9] «Вѣдайте, яко возбуди Богъ, цесарь небесный, сердца ваша выпустити плѣнъ людий его, иже запленив Навходоносор, цесарь вавилонский.[10] Сынъ разори бо создание отца своего, тогда бо стоялъ Иерусалимъ пустъ лѣтъ 93. Ныне же возврати сосуды дому великаго Бога и наряди жертовник, и сотвори стѣну Иерусалиму до конца. Будите же готови наполните все, что надобе сребром и златом, и мѣдью, и камениемъ, и древом дѣлатели, еже проси Зоровавель, Исус Седекович».[11] И поидоша со всѣми во град Иерусалимъ со останком полона, и начаша здати град Иерусалимъ и церковь по слову Дареву и Корѣшеву.

И приказал царь привести своих писцов и записал просьбу Зоровавеля, просившего создать Иерусалим. И послал царь Дарий к царю Киру, чтобы вместе с ним исполнил обещание построить дом Божий в Иерусалиме. И тогда предписал царь Кир всему царству своему, говоря: «Кто из вас боится Бога небесного, пусть идет строить дом Божий. И я дам из своей казны золото и серебро, и все, что необходимо». И написали писцы по слову Дария, царя мидийского, и Кира, царя персидского, ко всем вельможам и правителям городов, и по всем городам Арамеи, Тира и Сидона, и Самарии, и Асафу, старосте плененному: «Знайте, что возбудил Бог, царь небесный, сердца ваши выпустить пленных людей его, которых взял в плен Навуходоносор, царь вавилонский. Сын разорил создание отца своего, и тогда стоял Иерусалим пуст девяносто три года. Ныне же возвратил сосуды в дом великого Бога и устроил жертвенник, и возвел стену Иерусалима. Будьте готовы дать все необходимое — серебро, золото, медь, камение, дерево — строителям, как просил Зоровавель и Иисус Иоседекович». И пошли (Зоровавель и Иисус Иоседекович) со всеми оставшимися (в живых) пленными в Иерусалим, и начали строить город Иерусалим и храм, по слову Дария и Кира.

Егда же осѣде Иерусалимъ Тит, цесарь халдѣйски,[12] и сѣде два лѣта. И во второе лѣто плени град[13] въ цесарство Еспасияне. Много же Тит разда[14] плѣнник в дары, изтлятся на позорищех звѣрми и желѣзы. Елико же быша преди 17 лѣтъ и испрода вся, в оньже продаяху на малѣ ценѣ з женами и з детми по десяти златник, зане умножиша ся продающия, а купци умалиша ся. А иже паче быша седми на десят лѣтъ, оковани и послани быша на Египетскую страну на дѣла. Плененых же бысть 9 сот тысущь и седмь тысущь, а убьеных сто тем и 100 тысущь, тѣмже кровь, яко езеро пловяше, не бысть нигдѣ ни иглы положити трупиемъ на голе мѣсте. Изомроша же от глада 11 тысящь. Одии же не хотяше прикасатися римския пища, зане гнушаху ся. Бѣяше же и по пещерам померло четыре тысящи. Тогда же стоял Иерусалимъ 60 лѣтъ пустъ.

А когда осадил Иерусалим Тит, царь халдейский, то осаждал он его два года. И на второй год в царствование Веспасиана пленил город. Многих пленников Тит раздал в дар, и погибли они в театрах от хищных зверей и от меча. Тех же, кому не было семнадцати лет, всех продал с женщинами и детьми, и по малой цене — за десять златников, так как умножилось число продающих, а покупателей — уменьшилось. А те, кому было больше семнадцати лет, были закованы и посланы в Египет на работы. Пленных было девятьсот семь тысяч, убитых — миллион сто тысяч, и натекли озера крови, нигде не было свободного места, чтобы и иглу положить из-за трупов. От голода же умерло одиннадцать тысяч. Они не хотели притрагиваться к римской пище, так как гнушались (ее). В пещерах же умерло четыре тысячи. Тогда стоял Иерусалим пуст шестьдесят лет.

Аще же хто глаголеть, яко невозможно въмѣстити ся бѣ толика тем во граде, да разумѣете от Пелестиева почитания.[15] Нерону же мнящу ничтоже языка июдейска, ни чающе что от них противления, и помоли ся жерцем, да изочтут люди, якоже могут. Наставъшу же празнику Пасхы, в оньже обычай имут жрети, имже совокупляющимся мужемъ болѣ десяти на жертву, зане неподобно ясти единаго жренаго, инѣм же по дватцати совокупляющимся на едину жертву, изочтоша же жерци 200 тысящь и 50 тысящь и 6 сот.[16] Аще же розочтем по десяти мужь на жерътву, а большая оставивше, то и считается двѣстем темъ и 9 сот тысущь, вси чисти и нескверни. А иже суть прости или чим скверни, или чим недостоини, или иноплеменници, или жены нечистии, тѣм бо всѣмъ недостоит прикасати ся жертвъ.

А если кто говорит, что невозможно было поместиться стольким людям в городе, то узнайте из переписи Цестия. Так как Нерон считал иудейский народ незначительным и не ждал от него какого-либо сопротивления, то (Цестий) попросил священников, чтобы, насколько могут, сосчитали бы они людей. Когда настал праздник Пасхи, в который они имеют обычай приносить жертвы, и при этом соединяются более десяти человек для (одной) жертвы, — поскольку не подобает одному есть (эту) жертву, а некоторые и по двадцать человек собираются для одной жертвы, то насчитали священники двести пятьдесят тысяч шестьсот (жертв). Если сосчитаем по десяти человек на жертву, не больше, то получится два миллиона девятьсот тысяч, только чистых и неоскверненных. А те, кто чем-то больны, или чем-то недостойны, или иноплеменники, или женщины нечистые, все те не должны касаться жертв.

От перваго же создания церкви, иже Соломан создал, до нынѣшняго разорения Титова лѣтъ осмьсотъ и 80 и седмь месяць и 5 дни. А от послѣдняго создания, иже созда Агѣй и Зоровавель во цесарство Кирово, до сего пленения лѣтъ 630 и 9 месяць 15 дни.

От первого же создания храма, который построил Соломон, до нынешнего разорения Иерусалима Титом прошло восемьсот восемьдесят лет и семь месяцев и пять дней. А от последнего создания, когда строили Аггей и Зоровавель в царствование Кира, до этого пленения — шестьсот тридцать лет и девять месяцев и пятнадцать дней.

Плене же бысть град 6: Яасохий, египетцкий цесарь,[17] и по нем Антиох,[18] и по том Поплий,[19] и по них Сисой.[20] Сии же вземше град Иерусалимъ и сохраниша без пленения. А еже со опустѣнием, то первое Навходоносор, а второе Тит опусти на 60.

Завоеван был город шесть (раз): Сусакимом, египетским царем, после него Антиохом, потом Помпеем, потом Соссием. Но все они, взяв Иерусалим, оставили его без пленения (жителей). А с опустошением — так первый раз Навуходоносор, а второй раз Тит опустошил его на шестьдесят лет.

Граду же сему первое житель бысть хананѣйский цесарь, отечьским языком нареченый «Цесарь правде»,[21] и тѣмъ святи ся. Первие бо созда и нарече и град Иерусалимъ июдейский же цесарь Давидъ, отгнавъ останок Хананѣи от тое земли, и постави свой град Давидовъ. И по четырехсот лѣтех и по 70 и по 7 лѣтъ вавилоняне разориша. От Давида же до се разорения Титова лѣтъ 1000 и 100 и 70 лѣтъ и 9. От перваго же создания до послѣдняго пленения лѣтъ 2000 и 9 сот и 7 лѣтъ.[22]

Первым жителем города этого был хананейский царь, на местном языке называемый «Царь правды», от него освятился (город). Первым же создал город и назвал его Иерусалим иудейский царь Давид, изгнавший оставшихся хананеев с той земли и поставивший свой град Давидов. И спустя четыреста семьдесят семь лет вавилоняне его разорили. От Давида до сего разорения Титом — тысяча сто семьдесят девять лет. А от первого создания и до последнего пленения — две тысячи девятьсот семь лет.

Разумѣите же, братия,[23] силу Божию, разгнѣвание Божие на град сей. А который град сицев бысть твердъ или селико людей имѣя, или тако храбры? Нѣсть бо на свете толь силна града и толь крѣпка, якоже Иерусалимъ. Бѣяше убо около града сего два на десятъ стѣнъ, и сици храбри бѣяше в нем, един на сто мужь выхождашет, и без брани вхожаше во град. Единою же, егда Тит обьступил бѣяше град, се тогда седмь храбрых вышедше и на седмь улиць просѣкоша въскорѣ полкъ даждь и до самого Тита, и мало рукама не яша его, и возвратиша ся неврежни.

Знайте же, братья, силу Божию и гнев Божий на этот город. А какой город был настолько крепок, или столько людей имел, и настолько храбрых? Нет на свете сильнее и крепче города, нежели Иерусалим. Было вокруг города двенадцать стен, и такие храбрецы были в нем — один на сто человек выходил, и без боя входили в город. Однажды, когда Тит осадил город, семь храбрых вышли и на семь рядов прорезали войско до самого Тита, и едва не захватили его, и вернулись невредимы.

Разумѣите же силу, но аще бы и горами ворочали, а без Божия помощи то ничтоже возможно от человекъ, противу Божьей помощи и ничтоже успѣет. Виждьте, яко ничтоже возможно от человекъ, но идеже есть цесарь вѣрен и люди учит закону Божию правому, то нѣсть того града кому пленити, аще и мало людей в нем есть, но вѣрою крѣпок есть.

Знайте же силу, но, если бы и горы переставляли, без Божьей помощи ничто невозможно для людей, и ничего не сделают без Божьей помощи. Видите, что ничего не могут люди, но где есть царь верный, который учит людей закону Божию правому, то не сможет никто покорить тот город, если и мало в нем людей есть, но верою крепок есть.

То сицев бысть конець плененю Иерусалиму.[24]

И таков был конец пленению Иерусалима.

[1] Зоровавель — предводитель первого отряда иудеев, возвратившихся из Вавилонского плена, назначенный от Кира правителем Иудеи и создававший второй Иерусалимский храм на месте первого, разрушенного войсками Навуходоносора.

[2] Дарий — мидийский царь (521—486 гг. до н. э.), на шестой год его царствования было завершено строительство Иерусалимского храма.

[3] Кир — персидский царь (VI в. до н. э.), по взятии Вавилона приказал возвратить иудеев, томившихся в плену, в их землю и щедро снабдил их денежными средствами для возобновления храма.

[4] Аще бы святыи пили... вино. —Данной фразы нет в еврейском тексте, можно предположить ее более позднее добавление, например, автором компилятивного «Слова...».

[5] ...дщи Лвиошева македонского... — Во 2 кн. Ездры. 4, 29 наложница царя Дария названа «Апамина, дочь славного Вартака»; в книге «Иосиппон» она также названа Апаминой, но дочерью Авиоша македонского.

[6] ...а тако цесарю... зрѣти. — Нет в еврейском тексте.

[7] Идеже будет вѣра, туто не обрящется неправда. — Не восходит к еврейскому тексту.

[8] Аще вѣрх имате... горами ворочати. — Ср. 1 Кор. 13, 2, Мф. 17, 20, Мк. 11, 23, Лк. 17, 6.

[9] ...Сафу, старосте плененому... — В книге «Иосиппон»: «Асафу, стражу (хранителю) сада Ливанского», подобное несоответствие вызвано, видимо, искажением первоначального перевода «Асафу, стражю садоу леванскомоу», такая трансформация вполне может быть объяснена палеографически.

[10] ...Навходоносор, цесарь вавилонский. — Навуходоносор II (605—562 гг. до н. э.) пленил Иерусалим в 586 г. до н. э. С момента разрушения первого храма до освящения нового прошло 70 лет (586—516 гг.).

[11] ...Исус Седекович. — Иисус, сын Иоседека, — первый первосвященник по возвращении иудеев из плена, он помогал Зоровавелю в постройке храма (1 Ездр. 5, 2).

[12] ...Тит, цесарь халдѣйски... — Номинация римского полководца «цесарем халдѣйским» также свидетельствует о непосредственном переводе фрагмента с еврейского языка, ибо путаница имен ‘aram «Арамея, Сирия, Халдея» и rom «Рим» типична для средневековой еврейской письменности.

[13] ...плени град... — Тит, сын Веспасиана, осадил Иерусалим по поручению отца в 70 г. н. э.

[14] Много же Тит разда... — С этих слов начинается отрывок из древнерусского перевода «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия, кн. 6, гл. 9.

[15] ...от Пелестиева почитания. — В «Истории Иудейской войны»: от Кестѣева почитания. Речь идет, вероятно, о Цестии Галле, римском наместнике в Сирии, который осаждал Иерусалим, но был отбит.

[16] ...200 тысящь и 50 тысящь и 6 сот. — В «Истории Иудейской войны» число жертв составляет 255 600.

[17] ...Яасохий, египетцкий цесарь... — Речь идет, видимо, об египетском царе Шешонке (библейский Сусаким — 3 Цар. 11, 40; 14, 25; 2 Пар. 12, 2—9), он овладел Иерусалимом примерно в 928 г. до н. э.

[18] Антиох — Антиох IV Епифан, царствовавший в Сирии в 175—164 гг. до н. э., осквернил храм и тем вызвал восстание иудеев под предводительством Маттафии и Маккавеев (1 Мак. 1, 10, 16, 20).

[19] Поплий. — В «Истории Иудейской войны» — Помпий — Помпей Великий, римский полководец, в 63 г. до н. э. подчинил Иерусалим римскому владычеству.

[20] Сисой. — В «Истории Иудейской войны» — Сосий — Соссий, Кай — римский полководец (времен Ирода) одержал победу над Иерусалимом в 37 г. до н. э.

[21] «Цесарь правде».— Имеется в виду Мелхиседек, царь Салимский (Быт. 14. 18; Пс. 109. 4; Евр. 5, 6).

[22] ...2000 и 9 сот и 7 лет. — В «Истории Иудейской войны» — 2177.

[23] Разумѣите же, братия... — Начало отрывка, параллельного рассказу Тверской летописи под 6880 годом (Полн. собр. русских летописей, т. 15, вып. 1. Пг., 1922, с. 103).

[24] То сицев... Иерусалиму. — Последняя фраза 10 гл. 6 кн. «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия.

Источник: 

Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. – СПб.: Наука, 1999. – Т. 3: XI–XII века. – 413 с. http://www.pushkinskijdom.ru/