Параметры и динамика развития ситуации в области безопасности на корейском полуострове в 1998-1999 гг.

По нашему мнению, во второй половине 90-х гг. имелись основания полагать, что на Корейском полуострове и вокруг него сложилась новая, относительно устойчивая комбинация международных факторов, определяющих состояние ситуации в области безопасности в этом взрывоопасном районе Северо-Восточной Азии (СВА), одними из главных характеристик которого являлись очевидное возрастание роли США в регулировании корейской проблемы, которые начали даже выполнять функции посредника между РК и КНДР, и вместе с этим ослаблением позиций РФ.

При этом приоритетными целями политики Вашингтона представлялись следующие: во-первых, реализация программы рамочного соглашения с Пхеньяном, заключенного в Женеве в 1994 г . и остановившего работу Пхеньяна над созданием собственного ядерного оружия, в чем его подозревал Запад, в обмен на строительство двух легководных АЭС при помощи специально созданного для этой цели международного консорциума — КЕДО (Организации по содействию развитию ядерной энергетики Кореи). Как явствовало из рекомендаций ведущих мозговых центров США, в частности вашингтонского Института мира, американская правящая элита рассматривала КЕДО как важный международный инструмент, находящийся под ее контролем, призванный спо­собствовать не только развитию мирной атомной энергетики Северной Кореи, но и вовлечению последней в мировое сообщество. В этих целях предполагалось использовать инфраструктуру КЕДО и для других проектов: реконструкции сети железных дорог в КНДР, организаций для нее международной гуманитарной помощи, в том числе продовольственной; внедрение новых образовательных программ и т. д.

Во-вторых, продвижение вперед четырехсторонней формулы переговоров по урегулированию корейской проблемы в формате РК -КНДР — США — КНР, выдвинутой совместно США и РК в апреле 1996 г ., отвергающей, по сути, более раннее российское предложение по созыву широкой международной конференции по разрешению данной проблемы к еще больше ослабляющей влияние Москвы в данном регионе мира. Необходимо отметить, что Пекин и особенно Пхеньян, сначала весьма скептически отнеслись к данной идее.

Однако начиная с 1998 г ., в позициях всех участников «корейского уравнения» стала прослеживаться иногда весьма существенная эволюция взглядов. Достаточно сказать, что в обеих Кореях в этот год произошли важные изменения: в РК к власти пришла новая администрация во главе с президентом Ким Дэ Чжуном, выдвинувшим ряд важных и новаторских внешнеполитических инициатив. В КНДР завершился процесс окончательной легитимизации верховной власти сына покой­ного Ким Ир Сена — Ким Чен Ира, сопровождавшейся существенными изменениями в конституции страны. Проявились симптомы переоценки своих прежних позиций в действиях практически всех четырех исторически вовлеченных в корейскую проблему держав.

США

Переговорный процесс в рамках четырехсторонней конференции хотя и с трудом, но продолжал развиваться. Как значительный прогресс многие обозреватели оценили результаты третьего раунда данной конференции, состоявшегося в Женеве в ноябре 1998 г . Здесь наконец-то удалось сдвинуть переговоры с мертвой точки и договориться о создании в рамках этого форума двух специальных рабочих комиссий, которые будут обсуждать пути обеспечения прочного мира и разрядки напряженности на Корейском полуострове.

Подобный сдвиг стал возможным в результате важного изменения позиций делегации КНДР, которая на этот раз не стала настаивать на обязательном предварительном обсуждении вопросов о выводе американских войск из Южной Кореи и заключении двустороннего мирного договора между США и КНДР. Однако, как отмечала 27 октября 1998 г . южнокорейская газета «Хангук Геральд», подобная гибкость северокорейской стороны стала возможна в результате достигнутого между Ва­шингтоном и Пхеньяном «секретного пакта» о поставках в Северную Корею 300 тыс. тонн американского зерна, начиная с 9 ноября 1998 г .

Вместе с этим эксперты по проблемам Корейского полуострова стали с определенной тревогой отмечать нарастание на протяжении 1998 г . в США активности сторонников пересмотра нынешнего курса Белого Дома, направленного на «вовлечение» Пхеньяна в переговорные процессы и международные структуры, и возвращение к политике «сдерживания» последнего. С большим трудом и запозданием администрации Б. Клинтона удалось в 1998 г . добиться от Конгресса выделения 3,5 млн долларов на оплату очередной партии мазута в Северную Корею в рамках американской части обязательств по программе КЕДО. Тем не менее в ноябре 1998 г . Конгресс США увязал дальнейшие перспективы финансирования поставок дизельного топлива в 1999 г . с успехом американской дипломатии на переговорах по прекращению ракетной программы КНДР, установив ей срок до 31 мая 1999 г .

По сообщению той же корейской газеты от 10 октября 1998 г ., влиятельный в США Совет по проблемам внешней политики ( Council of Foreign Relations ) направил Б. Клинтону открытое письмо, составленное большой группой авторитетных экспертов по внешнеполитическим проблемам, в котором потребовал коренного пересмотра северокорейской политики Вашингтона. В нем давние критики «рамочного соглашения» 1994 г . утверждали, что «испытание Пхеньяном 31 августа 1998 г . новой усовершенствованной ракеты и обнаружение того, что может оказаться новым подземным ядерным объектом» могут в скором будущем привести к новому кризису. Подобные тезисы прозвучали и в выступлениях ряда американских участников состоявшейся 4—7 ноября 1998 г . в Сеуле международной конференции «Изменяющаяся динамика безопасности Кореи» (« The Changing Dynamics of Korean Security »), организованной Советом по изучению проблем безопасности США и Кореи ( The Council of Korean — U . S . Security Studies ). Они не скрывали своего разочарования идеей создания КЕДО и результатами ее деятельности, подвергали сомнению целесообразность дальнейшего участия США в этой международной организации.

Подобные факты вместе с массированными усилиями в конце 1998 г . ряда американских СМИ возродить тезис о северокорейской ядерной угрозе в связи с якобы продолжающейся вопреки условиям «рамочного соглашения» секретной северокорейской программой по созданию ядерного оружия и вновь жестко поставить вопрос об инспекции «подозреваемого» подземного ядерного объекта теперь в местечке Кумчантри ( Kumchang - ri ) в 40 км к северо-западу от остановленного по соглашению 1994 г . ядерного научно-исследовательского комплекса в Ёнбёне ( Yongbyon ) вызывают у корееведов неприятные воспоминания о начальных этапах развертывания конфликтного сценария, приведшего к острому кризису на Корейском полуострове в 1993—1994 гг. (кстати, к вопросу об американском требовании инспекции вышеотме-ченного северокорейского объекта). По условиям соответствующих приложений к Женевскому соглашению 1994 г . КНДР обязуется допускать международные инспекции на «подозреваемые» объекты, но только после завершения строительства хотя бы одного из двух легководных ядерных реакторов. Поэтому сейчас Пхеньян обоснованно утверждает, что его ничто не обязывает допускать иностранных инспекторов на свои «мирные подземные объекты».

Так или иначе, но, по нашему мнению, нынешнее развитие событий дает основание для проведения аналогий с ситуацией начала 90-х гг. Тогда немало исследователей в России и некоторых других странах сошлись во мнении, что процесс плодотворного диалога между Севером и Югом в 1990—1992 гг., при котором внутрикорейский компонент в общем «корейском уравнении» стал доминирующим, а Пхеньян и Сеул, проявлявшие возрастающую самостоятельность, приблизились к реальному прорыву в двусторонних отношениях, способному вывести процесс корейского урегулирования из-под контроля «международных факторов», видимо, не всех устраивал в столицах ряда заинтересованных государств. Прежде всего это относится к Вашингтону, который не считал и, скорее всего, и сейчас не считает возможным допустить ослабление своего контроля над развитием ситуации на Корейском полуострове.

В тот период детонатором кризиса, в условиях которого неизбежно и значительно возрастает значение военно-силовых факторов в процессе его разрешения и, следовательно, роли США, стали подозрения Вашингтона и его согозртиков, опиравшиеся исключительно на разведданные самих США, о прогрессе секретной программы Пхеньяна в создание ядерного оружия. Сегодня такую же роль могут сыграть опять же недоказанные предположения о ее возобновлении.

Если подобные предпосылки развития событий реализуются и во внутриполитическом руководстве США возобладают сторонники альтернативного подхода к решению проблем Корейского полуострова, то это будет означать возвращение к наиболее неблагоприятному, остро­конфликтному сценарию развития «корейской ситуации». К сожалению, возобновившиеся в начале 1999 г . ракетно-бомбовые удары США и Великобритании по Ираку и особенно прямая неспровоцированная с точки зрения устава ООН агрессии стран НАТО против суверенной Юго­славии, начавшаяся в марте 1999 г . и почему-то названная ими «гуманитарной акцией» в Косово, подтверждают опасения аналитиков.

Подобный поворот в политике Белого Дома может подорвать разумную и, как представляется, долгосрочную «солнечную политику» президента РК Ким Дэ Чжурга в отношении Северной Кореи, которая уже привела к первым конкретным результатам. В этой связи, в частности, можно назвать начало реализации проекта почетного председателя конгломерата Хёндэ Чон Джу Нёна, который, кстати, будучи в Пхеньяне в 1998 г ., был принят лидером КНДР Ким Чен Иром, по совместному развитию туризма в районе гор Кымгансан. В рамках данной программы впервые после 1945 г . еженедельно 2 тыс. южнокорейцев получили возможность посещать Алмазные горы на территории Северной Кореи, и первые такие туристические туры начались в ноябре 1998 г .

Нет необходимости говорить, что отказ от такой политики не только опять надолго отбросит назад процесс межкорейского диалога, но и приведет к опасному росту напряженности на Корейском полуострове.

Однако результаты переговоров между бывшим министром обороны США и главным «куратором» корейского направления внешней политики Белого Дома У. Перри и президентом РК, состоявшихся в Сеуле в декабре 1998 г ., продемонстрировали, что Ким Дэ Чжун даже в условиях тяжелого экономического кризиса, усилившего в виду необходимости выполнения «кабальных» требований (соглашения с МВФ и др.) и без того тесную привязку Южной Кореи к американскому союзнику, а также на фоне нарастания давления неблагоприятных внешних факторов не намерен отказываться от своей «солнечной политики».

В ходе состоявшейся дискуссии Ким Дэ Чжун не разделил, по его мнению, излишне эмоциональные и завышенные опасения американских коллег по поводу северокорейского подземного объекта. При этом, учитывая изменение настроений республиканского большинства в Конгрессе США, выдвинул «пакетное» предложение. КНДР отказывается от новых запусков ракет средней дальности, вероятность которых в ближайшем будущем настойчиво предсказывают американские СМИ, за­мораживает свою ракетную программу, разрешает допуск международных инспекторов на объект в Кумчангри. США, в свою очередь, выполняют данное еще в 1994 г . при подписании «рамочного соглашения» обещание об установлении дипломатических отношений с Северной Кореей, последней обеспечивается адекватная продовольственная и гуманитарная помощь.

На наш взгляд, подобная линия поведения президента РК, сочетающая одновременно и твердость, и гибкость, свидетельствует о том, что его программа, направленная на нормализацию межкорейских отношений, сближение Севера и Юга является не просто политическим лозунгом, а действительно «делом жизни» г-на Ким Дэ Чжуна.

КИТАЙ

Новый этап китайско-южнокорейских отношений был открыт в результате визита в Пекин нового президента РК Ким Дэ Чжуна в ноябре 1998 г . Руководителю Голубого Дома действительно удалось пре-

вратить этот саммит в этапное событие. В результате подписания многочисленных соглашений была значительно расширена инфраструктура двусторонних отношений, и китайско-корейское сотрудничество, до этого сконцентрированное в основном в торгово-экономической сфере, расширилось на многие новые области. Наблюдатели отметили, что по объему подписанных соглашений и тщательности их подготовки нынешний саммит можно сравнить только с аналогичными советско-китайскими встречами в верхах в лучшие периоды отношений между Моск­вой и Пекином.

Принципиально важным итогом данных переговоров стала полная поддержка руководством КНДР нынешнего курса президента Ким Дэ Чжуна в отношении КНДР, его «солнечной политики». Это свидетельствует о сближении позиций двух стран по коренным вопросам относительно перспектив урегулирования ситуации как на Корейском полуострове, так и региональных проблем СВА, о начале развития действительно «конструктивного партнерства» между Пекином и Сеулом, хотя спектр разногласий между ними, суженный в результате ноябрьского саммита, продолжает существовать.

ЯПОНИЯ

События 1998 г . в значительной степени подтвердили подобный прогноз. Новый президент РК Ким Дэ Чжун, провозгласивший главной целью своей внешней политики в первый год президентства вывести отношения РК с четырьмя главными державами, исторически вовлеченными в корейскую проблему (США, КНР, Россия, Япония), на новый уровень посредством личных встреч с главами указанных государств, проявив творческий подход, настойчивость и политическую волю, сумел добиться немалого на этом направлении.

Это в полной мере относится и к современным японо-южнокорейским отношениям. Визит Ким Дэ Чжуна в Токио в октябре 1998 г . многие журналисты назвали историческим. Действительно, в принятой по итогам визита «Совместной декларации о новом партнерстве между РК и Японией, обращенном в XXI век», впервые в письменной форме были включены извинения Японии за преступления, совершенные в период японского колониального правления в Корее, что крайне важно для будущего двусторонних отношений и что, кстати, Токио отказался повторить во время последовавшего через два месяца визита в Японию главы КНР Цзян Цземина, что свидетельствует об эксклюзивности успеха Ким Дэ Чжуна.

Не менее важными оказались и иные результаты визита. По его итогам был принят план действий, который детализировал более 40 конкретных областей для активизации сотрудничества. В их числе выделяется стремление двух сторон поднять на новый уровень сотрудничество в области безопасности и обороны, снятие корейской стороной запрета на распространение в Корее достижений японской культуры, в частности ее кинематографа, расширение обменов студентами и т. д. По всеобщему мнению обозревателей, в ходе данного визита Токио и Сеул сделали важный шаг в сторону более зрелого партнерства, охватывающего не только сферу двусторонних отношений, но и широкий круг региональных проблем.

РОССИЯ

В 1998 г . российско-южнокорейские отношения прошли через серьезное испытание «на прочность». Во-первых, жестокий экономический кризис в обеих странах, особенно в России, существенно сузил возможности экономического сотрудничества. Ряд уже проработанных и готовых к началу реализации крупномасштабных проектов, таких как, например, создание корейского технополиса в районе Находки оказался фактически замороженным. Не удивительно, что двусторонний то­варооборот, составлявший в 1996 г . 3,6 млрд долл., сократился в 1998 г . до 2,5 млрд долл. Еще более скромными выглядят достижения обеих стран в области инвестиционного сотрудничества. Сейчас в России функционируют всего около 80 СП с участием южнокорейского капитала, инвестировавших в общей сумме 120 млн долл. Примерно 10 российско-корейских СП ведут свою деятельность в Южной Корее.

Для сравнения отметим, что товарооборот между РК и КНР, установивших дипломатические отношения на 2 года позже, чем СССР и РК, составил в 1998 г , 20 млрд долл., а южнокорейские инвестиции в китайскую экономику — 7 млрд. долл.

Серьезным испытанием для двусторонних отношений стал шпионский скандал, случившийся летом 1998 г . Усилиями СМИ обеих стран, особенно южнокорейских, эта неприятная история, которая должная была бы стать предметом профессионального разбирательства двух спецслужб, вышла на высокий политический уровень и даже привела к отставке министра иностранных дел РК, что в целом на определенный период значительно ухудшило психологическую атмосферу в двусторонних отношениях.

В этой связи хотелось бы отметить, что мы вновь стали свидетелями столкновения двух различных типов менталитета, национальных традиций: восточно-азиатского стремления «сохранить лицо» любой ценой, даже путем иррациональных, с точки зрения европейца, действий с одной стороны, и недооценка или недопонимание подобных особенностей восточно-азиатской манеры поведения в конфликтных ситуациях, с точки зрения европейской логики, — с другой.

К счастью, данный инцидент был достаточно быстро исчерпан. На встрече в сентябре 1998 г . на сессии ГА ООН в Нью-Йорке уже новые министры иностранных дел обеих стран поставили окончательную точку в данной малоприятной истории и решили повернуть развитие двусторонних отношений в конструктивное русло, в частности вернуться к подготовке визита президента РК Ким Дэ Чжуна в РФ.

Несмотря на различные оценки обозревателей ряда стран кризиса в отношениях между Россией и Южной Кореей в связи со спадом в области экономического сотрудничества И особенно с ухудшением политического климата, связанного с вышеупомянутой «шпионской историей», на наш взгляд, темпы и форма преодоления данных трудностей свидетельствуют об обратном. Двусторонние отношения стали более зрелыми не на декларативном, а на реальном уровне. Обе стороны освободились от иллюзий и завышенных ожиданий, которые неизбежно приводили к взаимному разочарованию как в области обоюдных экономических возможностей, так и политических представлений, и сейчас базируют свои действия на фундаменте прагматического подхода друг к другу.

Необходимо подчеркнуть, что приход к власти в РК администрации президента Ким Дэ Чжуна в начале 1998 г ., можно сказать, открыл новую страницу в российско-южнокорейских политических отношениях, во всяком случае в плане потенциальных возможностей и перспектив.

В отличие от своего предшественника Ким Дэ Чжун, как нам представляется, в полной мере понимает роль и значение РФ для перспектив урегулирования корейской проблемы, как, по меньшей мере, не менее важного гаранта безопасности на полуострове наряду с США, КНР и Японией, что он не раз подчеркивал в своих выступлениях.

Не случайно наряду с желанием активно продвигать вперед четырехсторонние переговоры в первые же дни своего пребывания на посту президента он выступил с весьма близкой по содержанию с российской программой созыва многосторонней международной конференции по урегулированию корейской проблемы инициативой организации шес-тистороннего (РК - КНДР - РФ - США - КНР - Япония) или семистороннего (плюс Монголия) форума по обсуждению проблем безо­пасности в СВА, включая Корейский полуостров.

Став президентом, Ким Дэ Чжун объявил своими первоочередными внешнеполитическими приоритетами первого года президентства задачу посетить все четыре столицы государств, исторически вовлечен-

ных в проблемы Корейского полуострова, с целью поднять двусторонние отношения с ними на новый уровень, найти новые формы многостороннего сотрудничества. Он с впечатляющим успехом выполнил эти задачи в отношении всех стран, кроме России, чему помешал «шпионский скандал», разразившийся летом 1998 г .

По ходу состоявшегося 27—30 мая 1999 г . саммита между президентами Ким Дэ Чжуном и Б. Ельциным в Москве в подписанном по итогам встречи совместном заявлении главы государств подчеркнули, что «стороны согласны с тем, что укрепление конструктивного и взаи­модополняющего партнерства является руководящей концепцией многоликого взаимодействия между двумя государствами на пороге XXI века». Результаты продуктивных переговоров подвели итог пятилетнему периоду двусторонних отношений после последней встречи в верхах и поставили точку на разговорах об их охлаждении и чуть ли не надвигающемся кризисе между Москвой и Сеулом.

Результаты встречи оказались весьма плодотворны во многих областях, и обе стороны выразили свое удовлетворение ими. Как сообщила «Кореа Геральд» 29 мая 1999 г ., по мнению южнокорейских участников, самым главным итогом переговоров стало то, что «Ким заручился критически важным обязательством России поддерживать его северокорейскую политику и обещанием президента Ельцина играть конструктивную роль в ее осуществлении». Российская сторона в политическом контексте была удовлетворена тем, что президент РК подтвердил тот факт, что он считает РФ влиятельным игроком на Корейском полуострове, способным сыграть важную позитивную роль, разделяет ее подход о целесообразности организации многостороннего форума по решению проблем стабильности и безопасности Корейского полуострова и Северо-Восточной Азии и обсуждению перспектив экономического сотрудничества в данном регионе.

В экономической области также были достигнуты важные результаты. Было подписано соглашение о создании совместного индустриального комплекса в СЭЗ Находка, достигнута договоренность о создании совместного комитета, включающего официальных лиц и бизнесменов, по сотрудничеству между Кореей и регионами Российского Дальнего Востока и Сибири, были обсуждены перспективы разработки газового месторождения в районе Иркутска, корейское предложение об экспорте технологий сотовых телефонов CDMA , проблемы рыболовных прав корейских рыбаков в российских территориальных водах и многие другие.

Достаточно сказать, что в данной поездке в РФ президента Ким Дэ Чжуна сопровождала группа из 60 корейских ведущих бизнесменов.

Любопытно, что именно г-н Ким Дэ Чжун с целью найти новые возможности придать импульс экономическому сотрудничеству в условиях экономического кризиса в обеих странах и нехватки твердой валюты призвал бизнесменов шире использовать бартерную торговлю.

Свидетельством более зрелого уровня двустороннего партнерства стало заключение соглашений о взаимной юридической помощи в рамках борьбы с преступностью, о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии, меморандума о взаимопонимании в сфере промышленного сотрудничества, а также значительное продвижение в переговорах по заключению контракта о приобретении РК российских подводных лодок, способного в большой степени урегулировать проблему российского долга Корее.

Факторами, способствующими сближению позиций РФ и РК по ряду важных международных вопросов, стали решение Сеула не участвовать в планах США, поддержанных Японией и Тайванем, но вызвавших осуждение в Москве, Пекине и Пхеньяне, по созданию новой системы проти­воракетной обороны театра военных действий (ТВД) в районе Дальнего Востока, а также зафиксированная в совместном заявлении приверженность обеих стран политическому урегулированию ситуации в Югославии и идеям денуклеризации Корейского полуострова.

Что касается отношений между РФ и КНДР, то в 1998 г . они оставались на стабильно невысоком уровне. Возможно, это отчасти объясняется тем, что внимание северокорейского руководства в этот год было поглощено проблемами официальной легитимизации власти Ким Чен Ира, реорганизацией структуры высшего эшелона политического руководства страны, а также весьма ограниченными возможностями развития торгово-экономического сотрудничества между Россией и Северной Кореей, обусловленными тяжелым экономическим положением, в котором оказались обе страны.

В заключение можно сделать вывод, что в начале XXI века «корейская проблема», перспективы ее урегулирования да и сама Корея вновь оказались на перепутье. Вряд ли кто-либо сумеет сейчас с уверенностью предсказать, в каком направлении будет развиваться ситуация в области безопасности на Корейском полуострове: конструктивного политического диалога или возврата к военно-силовой конфронтации. Ясно лишь одно. И в начале нового тысячелетия «корейская проблема» останется болевой точкой международных отношений в СВА.

Источник: