Безопасность и финансово-экономический кризис в странах Восточной Азии: военно-политический аспект

Автор: 

События, происходящие в последнее время в Юго- и Северо-Восточной Азии о учетом их масштаба и глубины, возможных последствий для государств АТР и мира в целом, достаточно специфичны и потому нуждаются в тщательном анализе и осмыслении.

В частности, заслуживают внимания трактовки основных причин, вызвавших один из самых разрушительных кризисов в истории стран данного региона, вопросы о роли внутренних и внешних факторов, взаимосвязи между объективными экономическими процессами и военно-стратегическими интересами тех сил, которые так или иначе причастны к данному кризису, его возникновению и развитию.

В целом существуют два основных подхода к проблеме: один представлен позицией и выводами экспертов западных стран и международных финансовых учреждений; другой — позицией руководства государств региона, включая членов АСЕАН. Сущность первого подхода сводится к утверждению, что в странах Восточной Азии игнорируется закон предельной производительности. При этом структура финансовой системы устарела, как устарела и азиатская модель развития в це­лом, та самая модель, которую они вплоть до кризиса называли «вос-точноазиатским чудом». Вся ответственность за сложившееся положение в экономике этих стран возлагается на сами эти страны.

Смысл второго подхода изложен в докладе генерального секретаря АСЕАН Р. Северино на 31-м совещании министров иностранных дел 9 стран — членов АСЕАН в Маниле в конце июля 1998 г . В нем говорится: «Буря, разорившая экономику стран АСЕАН, зародилась за пределами региона... Если мы не сумеем кардинально перестроить мировую финансовую систему, ситуация повторится, и экономические судьбы Юго-Восточной Азии вновь будут решать другие — в ущерб региону и его народам».

Оснований для такого заявления более чем достаточно.

Во-первых, США и Международный валютный фонд (МВФ) внимательно отслеживали развитие кризиса на каждом его этапе, фактически ограничивали свои действия «мягкими мерами», пока кризис не приобрел необратимый характер и финансовое банкротство этих стран стало неизбежно.

Во-вторых, уже через год после начала кризиса (2 июля 1997 г .) стало ясно, что США извлекли из него наибольшую финансовую выгоду. На счетах американских банков осели сотни миллиардов долларов в результате оттока капитала из стран, охваченных кризисом, спекулятивных операций с так называемыми горячими деньгами и падения цен на сырьевые товары. Лишь за первые шесть месяцев кризиса экономике развивающихся стран региона причинен ущерб, оцениваемый более чем в 700 млрд долл.

Сам же финансовый кризис в государствах Восточной Азии явился результатом переплетения ряда внутренних и внешних причин.

Страны Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока — новые индустриальные страны первой волны — в течение длительного времени успешно реализовывали экопорториентированную модель экономической модернизации, для чего импортировали в больших размерах иностранный капитал, технологию и опыт менеджмента. Однако в последний период они столкнулись с рядом серьезных трудностей, в том числе с ухудшением условий сбыта своих товаров на рынках США и других экономически развитых стран, что повлекло негативные последствия для их платежных балансов, а также с ростом удельного веса краткосрочных, спекулятивных капиталов в капитальном импорте этих государств. Итогом указанных противоречий явилось существенное замедление темпов экономического роста, острый финансовый кризис, массовый отток иностранных капиталов, девальвация национальных валют и т. п. В основе этих и других противоречий лежали просчеты проводившейся экономической политики, которая оказалась не в состоянии среагировать на изменившуюся обстановку и своевременно приступить к новому этапу модернизации экономик указанных государств.

Что же касается внешних факторов кризиса в странах Восточной Азии, то следует отметить, что экономические, в том числе финансовые кризисы — неотъемлемая черта системы капиталистических отношений. В отличие от прошлого современный этап их развития характеризуется уменьшением зависимости человека от стихийных экономических процессов, ростом еп/возможностей не только по управлению, но и манипулированию ими. В ряде исследований роли американского доллара в кризисных ситуациях, подобных восточноазиатской, установлено, что он неизменно выступал в качестве инструмента политики. В связи с этим многие аналитики считают, что с начала финансово-экономического кризиса влияние США в регионе «неизмеримо возросло, а зависимость от них стран Восточной Азии в области экономики и обеспечения безопасности еще более усилится».

Такой итог политики, проводимой американскими правящими кругами в Восточной Азии, вполне закономерен, если учесть, что в последние годы они были обеспокоены ослаблением своего влияния в регионе. У них вызывали особую озабоченность рост экономического и военного потенциалов государств региона, усиливающаяся тенденция проведения самостоятельного и независимого от великих держав курса, перспектива утраты крупнейшего в мире рынка товаров, капитала и услуг.

В частности, они не скрывали своего отрицательного отношения к стремлению стран Восточной Азии создать здесь региональную торгово-экономическую организацию без участия США, к требованиям правительства Филиппин о выводе из страны американских войск. Объявив Восточную Азию регионом, имеющим первостепенное значение для процветания США в текущем столетии и XXI в., Вашингтон не без оснований проявляет озабоченность в связи с усилением влияния Японии, проникновением России на рынки вооружений государств региона, ростом экономической и военной мощи Китая.

Не удивительно, что финансово-экономический кризис возник и развивается прежде всего в большинстве так называемых новых индустриальных стран. Проведенная девальвация национальных валют (например, в Индонезии рупии — с 2400 до 12 000 к 1 долл. США), а также быстрый рост внешнего долга (например, в Таиланде с 47 до 78 млрд долл.) сопровождались заметным снижением темпов экономического развития, а восстановление экономики было признано первоочередной национальной задачей. В этой связи продолжается пересмотр планов и программ экономического развития и военного строительства.

В частности, существенному сокращению и фактическому обесцениванию подверглись военные бюджеты: в Индонезии почти на 50%, в Малайзии — 25%, Таиланде — 34%, на Филиппинах — 40%, в Южной Корее - 27%.

Из бюджетных статей в наибольшей степени урезаются расходы на закупки за рубежом оружия и военной техники, а также на проведение совместных с другими странами учений. В Индонезии приостановлено выполнение всех заказов на приобретение новых видов вооружений. Так, откладываются сроки закупок в России 12 боевых самолетов Су-30 и 8 вертолетов Ми-17, в Германии— 5 подводных лодок, в Великобритании 50 транспортеров для перевозки танков и личного состава, а также нескольких десятков бронетранспортеров. В Малайзии заморожены планы закупок в ЮАР боевых вертолетов и бронеавтомобилей, в Германии — сторожевых катеров. В Таиланде принято решение о переносе

срока закупки 8 американских потребителей F / A -18. На Филиппинах такое же решение принято в отношении 32 американских истребителей F -16 (две эскадрильи) и более 10 сторожевых катеров. Правительство этой страны откладывает реализацию планов приобретения в США вооружения в течение 5 лет на общую сумму 4 млрд долл.

В Южной Корее, импортирующей 70% своего вооружения из США, перенесены сроки закупки 4 американских самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления (АВАКС), строительства 3 подводных лодок водоизмещением 1,5 тыс. тонн и имеющих на вооружении ракеты «Гарпун». Отложены сроки разработки учебно-тренировочного самолета КТХ, модернизации танка К-1 и строительства 2 эсминцев КДХ-2. Под вопросом находится намерение Южной Кореи про­должать закупки вооружения в России, в частности самолетов Су-30, в счет погашения задолженности в сумме 1,7 млрд долл.

Военно-политическое руководство стран Восточной Азии вынуждено вносить соответствующие коррективы в военные доктрины и концепции. Происходит переориентация вооруженных сил на выполнение ограниченного круга задач, связанных с защитой суверенитета и территориальной целостности этих стран, охраной экономических зон, морских и воздушных коммуникаций. Исходя из новых доктринальных установок, в военном строительстве взят курс на создание компактных, высокомобильных армий, способных профессионально действовать в чрезвычайных условиях. С учетом физико-географических условий (большая протяженность морских границ, островной и полуостровной характер их территорий) приоритетное развитие получают наиболее технически оснащенные виды ВС — ВВС и ВМС.

Последствия финансово-экономического кризиса все острее ощущаются и в такой области военного строительства, как материально-техническое обеспечение вооруженных сил. Кризис ускорил процессы развития национальной базы военных НИОКР и военной промышленности. Бесповоротно взят курс на резкое сокращение импорта готовой продукции, замену закупок вооружения приобретением современных технологий его производства по так называемым офсетным соглашениям. В торговых сделках над политическими все более превалируют чисто коммерческие и технические мотивы. На основе критерия «стоимость — эффективность» происходит -заметное усиление тенденции «растворения» военного производства в гражданских отраслях промышленности, «переливания» новейших технологий из «гражданки» в «оборонку».

Масштаб полного ущерба, причиненного кризисом экономическому и военному потенциалам стран Восточной Азии, все еще предстоит определить. Однако уже сегодня можно утверждать, что он превзошел самые смелые оценки. Согласно прогнозам экспертов, большинству стран региона потребуется от 3 до 5 лет и более, чтобы выйти на рубеж докризисного развития. Но и это станет возможно лишь в том случае, если им будет предоставлена необходимая помощь извне.

В январе прошлого года, когда кризис достиг пика, в регион с визитом прибыл министр обороны США Коэн. В ходе переговоров с руководством семи стран, которые он посетил, Коэн настоятельно рекомендовал не сокращать военные бюджеты и закупать вооружение только в США. Он дал обещание оказать помощь, в частности, путем реструктуризации задолженности этих стран по поставкам оружия и военной техники и возобновления некоторых программ военной помощи.

Через полгода после поездки министра обороны с визитом в Китае находился президент США Клинтон. Говоря о значении данного визита, госсекретарь США М. Олбрайт «подчеркнула важную роль американо-китайских отношений в определении будущей стабильности, процветания и мира во всей Азии и мире в целом». Данное заявление раскрывает далеко идущие замыслы американских стратегов в восточноазиатском регионе. Уже в ходе этих визитов и в последующее время с правительством Филиппин было подписано соглашение о заходе в филиппинские порты кораблей ВМС США. С Таиландом ведутся переговоры о заключении аналогичного соглашения. Не вызывает сомнения тот факт, что за этими соглашениями последуют другие меры, укрепляющие военно-стратегические позиции США в Восточной Азии.

В ряде стран региона высказывают мысль о том, что американской политике господства и подчинения могут противостоять лишь Китай, Япония, Корея, если они объединят свои усилия. В Восточной Азии имеются все необходимые объективные условия для такого объединения.

Глобальный финансовый кризис, эпицентр которого находится в Восточной Азии, был использован Соединенными Штатами для усиления своей лидирующей роли в мире. Манипулирование сверхдержавы кризисом в собственных интересах фактически направлено на возрождение одной из форм «холодной войны», которая приобретает закономерный характер в новых условиях военно-политических и военно-стратегических реалий. Деятельность США в Восточной Азии, особенно на рынках оружия и военной техники, непосредственно затрагивает интересы России в данном регионе и требует принятия адекватных мер.

Источник: