Чхандогья Упанишада — Глава 1 (в переводе А. Сыркина)

1
Ом – как [почитают] этот слог, [так] следует почитать удгитху, ибо [начиная со
слога] Ом поют удгитху. Вот объяснение этого.
Сущность этих существ – земля. Сущность земли – вода. Сущность воды –
растения. Сущность растений – человек. Сущность человека – речь. Сущность речи
– рич. Сущность рича – саман. Сущность самана – удгитха.
Конечная сущность сущностей, высшее, превосходное, восьмое – вот что такое
удгитха.
Что же именно такое рич? Что же именно такое саман? Что же именно такое
удгитха? Это подлежит рассмотрению.
Рич – это речь, саман – дыхание, удгитха – слог Ом. Речь и дыхание – рич и
саман – образуют пару.
Эта пара соединена в слоге Ом. Поистине, когда пара сходится вместе, то каждый
выполняет желание другого.
Поистине, кто, зная это, почитает удгитху, как этот слог, тот становится
исполнителем желаний.
Поистине, этот слог [выражает] согласие, ибо когда с чем-либо соглашаются, то
говорят "Ом". А согласие есть удовлетворение [желаний]. Поистине, кто, зная
это, почитает удгитху, как этот слог, тот становится удовлетворяющим желания.
С него начинается это тройное знание: "Ом!" – возглашает [адхварью]; "Ом!" –
произносит [хотар]; "Ом!" – поет [удгатар] в честь этого слога с его величием
и сущностью.
Оба совершают действия с его помощью – и тот, кто его так знает, и тот, кто не
знает, Однако знание и незнание различны. Ибо то, что совершают со знанием,
верой, размышлением, бывает более сильным. Поистине, вот разъяснение этого
слога.
2
Когда боги и асуры, и те, и другие происшедшие от Праджапати, вступили в
борьбу, то боги завладели удгитхой, [подумав]: "С ее помощью мы одолеем их".
Они стали почитать удгитху, как обоняние. И асуры поразили это [обоняние]
злом. Поэтому им обоняют и то, и другое – благоухание и зловоние, ведь оно
поражено злом.
Затем они стали почитать удгитху, как речь. И асуры поразили эту [речь] злом.
Поэтому ею говорят и то, и другое – истину и ложь, ведь она поражена злом.
Затем они стали почитать удгитху, как глаз. И асуры поразили этот [глаз] злом.
Поэтому им видят и то, и другое – приглядное и неприглядное, ведь он поражен
злом.
Затем они стали почитать удгитху, как ухо. И асуры поразили это [ухо] злом.
Поэтому им слышат и то, и другое – достойное слуха и недостойное слуха, ведь
оно поражено злом.
Затем они стали почитать удгитху, как разум. И асуры поразили этот [разум]
злом. Поэтому им размышляют и о том, и о другом – достойном размышления и
недостойном размышления, ведь он поражен злом.
Затем они стали почитать удгитху, как дыхание во рту. И, столкнувшись с ним,
асуры рассыпались, как рассыпается [ком земли], столкнувшись с твердым камнем.

Так, подобно тому как рассыпается [ком земли], столкнувшись с твердым камнем,
рассыпается тот, кто желает зла знающему это и кто враждует с ним: [ведь] он,
этот [знающий], – твердый камень.
Этим [дыханием во рту] не различают ни благоухания, ни зловония, ибо оно
свободно от зла. Тем, что едят и пьют с его помощью, [человек] поддерживает
другие жизненные силы. Не найдя этого [подкрепления] в момент смерти, [оно]
выходит [из тела; поэтому] в момент смерти [умирающий] раскрывает рот.
Ангирас почитал удгитху, как это [дыхание]. И на нее смотрят, как на Ангираса,
ведь [дыхание] – сущность членов тела.
Также и Брихаспати почитал удгитху, как это [дыхание]. И на нее смотрят, как
на Брихаспати, ибо речь велика и оно – ее господин.
Также и Аясья почитал удгитху, как это [дыхание]. И на нее смотрят, как на
Аясью, – ведь оно выходит изо рта.
Также и Бака Далбхья знал это [дыхание]. Он был удгатаром [жертвователей] из
Наймиши, и пением он доставлял им исполнение желаний.
Поистине, тот доставляет пением исполнение желаний, кто, зная так это
[дыхание], почитает удгитху, как слог [Ом]. Вот что относится к телу.
3
Теперь – относительно божества. Пусть почитают удгитху, как [солнце], которое
греет. Поистине, восходя, оно поет во славу творений; восходя, оно разгоняет
тьму и страх. Поистине, гонителем тьмы и страха бывает тот, кто знает это.
Поистине, и это [дыхание во рту], и то [солнце] одинаковы. И то горячо, и
другое горячо. "Звук" – так зовется то; "звук", "отзвук" – другое. Поистине,
поэтому следует почитать удгитху, как то и другое.
И поистине, следует почитать удгитху, как дыхание, раз литое по телу. То, что
вдыхают, есть вдох; то, что выдыхают – выдох. То, что соединяет вдох и выдох,
– это дыхание, разлитое по телу. Дыхание, разлитое по телу, – это речь.
Поэтому речь произносят, не вдыхая и не выдыхая.
Речь – это рич. Поэтому рич произносят, не вдыхая и не выдыхая. Рич – это
саман, поэтому саман поют, не вдыхая и не выдыхая. Саман – это удгитха,
поэтому удгитху поют, не вдыхая и не выдыхая.
И поэтому те другие дела, которые требуют силы, – как [разведение] огня
трением, бег вперегонки, сгибание тугого лука – совершают, не вдыхая и не
выдыхая. По этой причине и следует почитать удгитху, как дыхание, разлитое по
телу.
И поистине, следует почитать слоги удгитхи: "уд", "ги", "тха". Дыхание – "уд",
ибо благодаря дыханию человек поднимается. Речь – "ги", ибо речи называют
словами. Пища – "тха", ибо на пище основано все сущее.
Небо – "уд", воздушное пространство – "ги", земля, – "тха". Солнце – "уд",
ветер – "ги", огонь – "тха". Самаведа – "уд", Яджурведа – "ги", Ригведа –
"тха". Кто, зная это, почитает слоги удгитхи: "уд", "ги", "тха", тому речь
изливает молоко, молоко речи; тот богат пищей и бывает поедателем пищи.
Теперь – исполнение молитв. Следует почитать места прибежища. Пусть [удгатар]
прибегает к тому саману, которым он собирается петь хвалу.
Пусть он прибегает к тому ричу, в котором заключен этот саман; к тому риши,
которым этот [гимн] сотворен; к тому божеству, которому он собирается петь
хвалу.
Пусть он прибегает к тому метру, которым собирается петь хвалу. Пусть он
прибегает к тому виду хвалебного гимна, которым собирается петь хвалу ради
себя.
Пусть он прибегает к той стране света, в направлении которой собирается петь
хвалу.
Наконец, сосредоточившись в самом себе, пусть он поет хвалу, размышляя о
желанном и не совершая упущений. И быстро исполнится у него желание – желание,
с которым он будет петь хвалу, желание, с которым он будет петь хвалу.
4
Ом! – как этот слог, следует почитать удгитху, ибо [начиная со слога] Ом поют
удгитху. Вот объяснение этого.
Поистине, боги, устрашившись смерти, проникли в тройное знание. Они покрыли
себя метрами. Оттого что они покрыли себя ими, метры названы "чхандас".
И подобно тому, как видят рыбу в воде, смерть увидела их в риче, самане,
яджусе. И, узнав это, они поднялись из рича, самана, яджуса и проникли в звук.

Поистине, когда учат ричу, то громко произносят "Ом!"; то же – с саманом, то
же – с яджусом. Этот звук и есть этот слог, бессмертный, бесстрашный.
Проникнув в него, боги стали бессмертными и бесстрашными.
Кто, зная так, произносит слог [Ом], тот проникает в этот слог – бессмертный,
бесстрашный звук. Проникнув в него, он становится бессмертным, как бессмертны
боги.
5
И поистине, удгитха – это пранава. Пранава – это удгитха. То солнце – удгитха,
оно – пранава, ибо оно движется, произнося: "Ом!"
"Я пел лишь ему, поэтому и ты у меня один", – так сказал Каушитаки сыну.
"Размышляй о его лучах – поистине, тогда у тебя будет много [сыновей]". Это
относительно божеств.
Теперь – относительно тела. Как дыхание во рту, следует почитать удгитху, ибо
оно движется, произнося: "Ом!"
"Я пел лишь ему, поэтому и ты у меня один", – так сказал Каушитаки сыну.
"Воспевай дыхания, как многочисленные – поистине, тогда у тебя будет много
[сыновей]".
И поистине, удгитха – это пранава. Пранава – это удгитха. И если даже
[удгатар] поет неправильно, то со [своего] сиденья хотар исправляет это,
исправляет [это].
6
Рич – это [земля], саман – огонь. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому
саман поется как покоящийся на риче. Эта [земля] – "са", огонь – "ама", отсюда
– "саман".
Рич – воздушное пространство, саман – ветер. Этот саман покоится на этом риче.
Поэтому саман поется как покоящийся на риче. Воздушное пространство – "са",
ветер – "ама", отсюда – "саман".
Рич – небо, саман – солнце. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман
поется как покоящийся на риче. Небо – "са", солнце – "ама", отсюда – "саман".
Рич – звезды, саман – луна. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман
поется как покоящийся на риче. Звезды – "са", луна – "ама", отсюда – "саман".
Далее, рич – это белый свет солнца, а саман – синий, очень темный [свет
солнца]. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман поется как покоящийся
на риче.
Далее, белый свет солнца – "са", а синий, очень темный [свет] – "ама". Отсюда
– "саман". И этот золотой пуруша, который виден в солнце, с золотой бородой и
золотыми волосами, весь до кончиков ногтей сияет, как золото.
Его глаза – словно красный лотос, его имя – "высокий". Он возвысился над всем
злом. Поистине, тот, кто знает это, возвышается над всем злом.
Рич и саман – его песни. Поэтому [он] – удгитха. Поэтому и удгатар [назван
так], ибо является его певцом. Он, этот [пуруша], господствует и над теми
мирами, которые за пределами [солнца], и над желаниями богов. Это о божествах.

7
Теперь – относительно тела. Рич – речь, саман – дыхание. Этот саман покоится
на этом риче. Поэтому саман поется как покоящийся на риче. Речь – "са",
дыхание – "ама", отсюда – "саман".
Рич – ухо, саман – разум. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман
поется как покоящийся на риче. Глаз – "са", Атман – "ама", отсюда – "саман".
Рич – ухо, саман – разум. Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман
поется как покоящийся на риче. Ухо – "са", разум – "ама", отсюда – "саман".
Далее, рич – это белый свет глаза, а саман – синий, очень темный [свет глаза].
Этот саман покоится на этом риче. Поэтому саман поется как покоящийся на риче.
Далее, белый свет глаза – "са", синий, очень темный [свет] – "ама", отсюда –
"саман".
И этот пуруша, который виден в глазе, это рич, это саман, это уктха, это
яджус, это Брахман. И образ этого [пуруши] – тот же, что и образ того [пуруши
в солнце]; песни того пуруши – песни этого; имя одного – имя другого.
Он, этот [пуруша в глазу], господствует и над этими мирами, которые внизу, и
над желаниями людей. Поэтому те, которые поют, играя на лютне, поют о нем;
поэтому они получают богатство.
И кто, зная это, поет о самане, тот поет об обоих. Благодаря тому [пуруше] он
достигает и тех миров, которые за пределами [солнца], и желаний богов.
И благодаря этому [пуруше] он достигает и этих миров, которые внизу, и желаний
людей. Пусть поэтому знающий это удгатар спрашивает [жертвователя]:
"Какое желание исполнить тебе пением?" Ибо исполнять желания пением способен
тот, кто, зная это, поет саман, поет саман.
8
Было некогда трое сведущих в удгитхе: Шилака Шалаватья, Чайкитаяна Далбхья и
Правахана Джайвали. Они сказали: "Поистине, мы сведущи в удгитхе. Давайте же
поведем разговор об удгитхе".
"Хорошо!" – [решили они] и уселись. Тогда Правахана Джайвали сказал: "Говорите
сначала вы, почтенные. Я хочу послушать слова беседующих брахманов".
Тогда Шилака Шалаватья сказал Чайкитаяне Далбхье: "Разреши, я спрошу тебя". –
"Спрашивай", – сказал тот.
"Каков источник самана?" – "Звук", – ответил тот. "Каков источник звука?" –
"Дыхание", – ответил тот. "Каков источник дыхания?" – "Пища", – ответил тот.
"Каков источник пищи?" – "Вода", – ответил тот.
"Каков источник воды?" – "Тот [небесный] мир", – ответил тот – "Каков источник
того мира?" – "Нельзя выводить [саман] за пределы небесного мира, – сказал
тот, – мы помещаем саман в небесном мире, ибо саман восхваляется как небо".
И Шилака Шалаватья сказал Чайкитаяне Далбхье: "Поистине, Далбхья, саман у тебя
лишен основания. И если кто-нибудь сказал бы: "У тебя отвалится голова", то
несомненно у тебя отвалилась бы голова".
"Разреши, я узнаю это от тебя, почтенный", – [сказал Далбхья]. "Узнавай", –
сказал Шалаватья. "Каков источник того мира?" – "Этот мир", – ответил тот.
"Каков источник этого мира?" – "Нельзя выводить основу [самана] за пределы
[этого] мира, – ответил тот, – мы помещаем основу самана в [этом] мире, ибо
саман восхваляется как основа [в этом мире]".
И Правахана Джайвали сказал ему: "Поистине, Шалаватья, саман у тебя конечен. И
если кто-нибудь сказал бы: "У тебя отвалится голова", то несомненно у тебя
отвалилась бы голова". "Разреши, я узнаю это от тебя, почтенный", – [сказал
Шалаватья]. "Узнавай", – сказал [Джайвали].
9
"Каков источник этого мира?" – "Пространство, – ответил тот, – поистине, все
эти существа выходят из пространства и возвращаются в пространство, ибо
пространство больше их, пространство – последнее прибежище".
Эта удгитха – наилучшая. Она бесконечна. Кто, зная это, почитает наилучшую
удгитху, тому достается наилучшее и он приобретает наилучшие миры.
И Атидханван Шаунака, обучив этой [удгитхе] Ударашандилью, сказал: "Пока в
твоем потомстве будут знать эту удгитху, до той поры у них будет наилучшая
жизнь в этом мире
и такое же состояние в том мире. Кто, зная это, почитает, так [удгитху], у
того бывает наилучшая жизнь в этом мире и такое же состояние в том мире,
состояние в [том] мире".
10
В побитой градом [земле] жителей Куру, в деревне [некоего] богача, жил в
крайней нужде Ушасти Чакраяна со своей женой Атики.
Он попросил [пищи] у богача, евшего бобы. Тот ответил ему: "Нет здесь других
бобов, кроме тех, которые лежат передо мной".
"Дай мне [часть] от них", – сказал он. Тот дал их ему [и сказал]: "Вот тебе
еще и питье". – "Поистине, тогда я выпил бы остаток", – сказал он.
"Да разве эти [бобы] – тоже не остаток". – "Поистине, я не смог бы жить, не
поев их, – сказал он, – питье же воды зависит от моего желания".
И, поев, он принес остаток жене. А она еще раньше получила достаточно пищи и,
получив эти [бобы], отложила их.
На следующее утро, поднимаясь, он сказал: "Увы! Если бы я мог достать еды, то
достал бы немного денег. Вот царь собирается совершить жертвоприношение – он
избрал бы меня для [исполнения] всех жреческих обязанностей".
Жена сказала ему: "Что же, господин, вот эти бобы". И, поев их, он отправился
туда, где было приготовлено жертвоприношение.
Там он уселся возле удгатаров, собирающихся петь в предназначенном для этого
месте. И он обратился к прастотару:
"Прастотар, если ты будешь петь [праставу], не зная божества, связанного с
праставой, то у тебя отвалится голова".
То же сказал он и удгатару: "Удгатар, если ты будешь петь [удгитху], не зная
божества, связанного с удгитхой, то у тебя отвалится голова".
То же сказал он и пратихартару: "Пратихартар, если ты будешь петь [пратихару],
не зная божества, связанного с пратихарой, то у тебя отвалится голова". И,
оставив [свои дела], те сели в молчании.
11
И тогда жертвователь сказал ему: "Почтенный! Поистине, я желал бы узнать, кто
ты". Он ответил: "Я – Ушасти Чакраяна".
Тот сказал: "Поистине, я искал тебя, почтенный, для всех этих жреческих
обязанностей и, не найдя почтенного, избрал других.
[Исполняй же] у меня, почтенный, все жреческие обязанности", – "Хорошо, –
[сказал он], – пусть тогда эти же [жрецы] с [моего] разрешения поют гимны. Но
какое вознаграждение ты дашь им, такое дай и мне". – "Хорошо", – сказал
жертвователь.
Тогда прастотар почтительно приблизился к нему [со словами]: "Почтенный сказал
мне: "Прастотар, если ты будешь петь [праставу], не зная божества, связанного
с праставой, то у тебя отвалится голова". Каково это божество?"
"Дыхание, – сказал он. – Ибо, поистине, все эти существа с дыханием входят [в
жизнь] и с дыханием оставляют [жизнь]. Это – божество, связанное с праставой.
И у тебя отвалится голова, если, не зная его, ты будешь петь [праставу] после
того, что я сказал тебе".
Тогда удгатар почтительно приблизился к нему [со словами]: "Почтенный сказал
мне: "Удгатар, если ты будешь петь [удгитху], не зная божества, связанного с
удгитхой, то у тебя отвалится голова". Каково это божество?"
"Солнце, – сказал он. – Ибо, поистине, все эти существа воспевают взошедшее
солнце. Это – божество, связанное с удгитхой. И у тебя отвалится голова, если,
не зная его, ты будешь петь удгитху после того, что я сказал тебе".
Тогда пратихартар почтительно приблизился к нему [со словами]: "Почтенный
сказал мне: "Пратихартар, если ты будешь петь [пратихару], не зная божества,
связанного с пратихарой, то у тебя отвалится голова". Каково это божество?"
"Пища, – сказал он. – Ибо, поистине, все эти существа живут, принимая пищу.
Это – божество, связанное с пратихарой. И у тебя отвалится голова, если, не
зная его, ты будешь петь пратихару, после того, что я сказал тебе, после того,
что я сказал тебе".
12
Теперь следует удгитха собак. Как-то Бака Далбхья, [зовущийся] иначе Глава
Майтрея, покинул [свою деревню], чтобы изучать веды.
Перед ним появилась белая собака. И другие собаки, собравшись вокруг нее,
сказали: "Пусть господин добудет нам пением пищу. Поистине, мы голодны".
Она сказала им: "Соберитесь вокруг меня завтра утром". И тогда Бака Далбхья,
иначе Глава Майтрея, стал наблюдать [за ними].
И подобно тому как движутся, держась друг за друга, [жрецы], собирающиеся петь
хвалебный гимн бахишпаваману, так двинулись [и собаки] и, усевшись,
произнесли: "Хим!" [И они запели]:
"Ом! Давайте есть! Ом! Давайте пить! Ом! Пусть бог Варуна, Праджапати, Савитар
доставит сюда пищу. О господин пищи, доставь сюда пищу, доставь [ее]. Ом!"
13
Поистине, этот мир – звук "хау", ветер – звук "хаи", луна – звук "атха", Атман
– звук "иха", огонь – звук "и".
Солнце – звук "у", призыв – звук "э", вишведевы – звук "аухойи", Праджапати –
звук "хим", дыхание – свара, пища – "я", вач – вирадж.
Необъяснимая тринадцатая стобха – изменчивый звук "хум".
Тому речь изливает [свое] молоко – молоко речи, тот богат пищей и бывает
поедателем пищи, кто знает так эту упанишаду саманов, знает [их] упанишаду.