Этнология и политика. Научная публицистика. (глава "Теория этноса и культурный фундаментализм")

Автор: 

Несмотря на технологическую глобализацию, нивелировку быта и массовую культуру, а также на дискриминацию и репрессии в отношении прежде всего малых групп, человечество сохраняет свое этнокультурное своеобразие. В мире насчитывается около 2–3 тыс. этнических общностей численностью от более ста миллионов (ханьцы, русские, бразильцы, немцы, японцы) до нескольких сот человек (кеты, нганасаны, энцы в России). Это единство и многообразие человечества сохранится и в будущем. Оно необходимо человеческому роду для развития, ибо его однообразие – это социальная энтропия или смерть человечества. В силу своей истории и географии Россия была и останется одним из самых многоэтничных государств мира, а российская “многонародная нация” (по словам русского философа Михаила Ильина) была и будет существовать, если достойно встретит вызовы нового века и если сама себя не разрушит по причине плохого самопонимания и управления. В последнее десятилетие этнический фактор привлек огромное внимание в связи с массовыми миграциями, ростом этнонационализма, кровавыми конфликтами и распадом государств под лозунгами “национального самоопределения”.

Однако содержание и объяснения феномена этничности гораздо сложнее, чем это представляют сторонники паранаучных взглядов, включая все еще громогласных глашатаев “марксистско-ленинской теории национального вопроса”. В России особенно много пишется и говорится о так называемых национальных проблемах и национальной политике. Но чаще всего – это поверхностные рассуждения, бытовые мифы и политические спекуляции. Отсталость взглядов и саморазрушительный смысл слов, доктрин и политических формул столь велики, что именно они, а не сама по себе этническая мозаика страны могут стать ее главной угрозой. Этнокультурная мозаика России и всего мира устроены действительно сложно, но эта сложность заключается в ее подвижности и субъективности. В любом случае мир не состоит из этносов, которые как “биосоциальные организмы” проходят стадии существования и имеют присущие их членам некие особые характеристики, такие, как “пассионарность”, “комплиментарность” и прочие. Больше всего на эту тему нафантазировал Л.Н. Гумилев – талантливый историк-популяризатор, но плохой теоретик и слабый этнолог. К сожалению, примерно также думает и большинство российских обществоведов и политиков, начитавшихся или насочинявших массу устаревших текстов (даже если они были напечатаны недавно). Пришла пора развеять многие из мифов, порожденных одержимостью установления групповых этнических различий и порождающих своего рода культурный фундаментализм, отвергающий гораздо более значимые схожести на личностном и групповом уровнях.

Этничность: современный взгляд

Общества и государства различаются между собой не тем, как много представителей разных рас, культур и религий в них проживают, а тем, какое значение придается этим культурным различиям и как этот фактор отражается в устройстве и в политике государства. Современная наука рассматривает этничность как чувство принадлежности к группе людей, которые отличаются от других по культуре. Не так важно, какой набор отличительных черт лежит в основе этого чувства, но обычно – это самоназвание группы, язык, исторический миф, религия, некоторые черты материальной и духовной культуры. Этническая (на советском жаргоне “национальная”) принадлежность носит подвижный и чаще всего множественный и многоуровневый характер, если это позволяют государство и господствующая в нем доктрина. Человек может на протяжении своей жизни менять свою этническую идентичность или делить ее между несколькими культурами, особенно если он вырос в смешанной семье или среде. Если бы не советская теория этноса, которая расписывает людей по членству в коллективных телах под названием “этносы” (члены “этноса” – это “этнофоры”), и если бы не длительная советская практика записывать в паспорт одну национальность и обязательно по одному из родителей, то люди могли бы знать и публично объявлять (внутренне очень многие именно так и чувствуют), что можно быть одновременно русским и казахом, русским и евреем или иметь своего рода “вертикальный” набор “национальных” принадлежностей (андиец и аварец, дигорец и осетин, эрзя и мордва, кряшен и татарин, помор и русский, казак и русский и т.д.). Или вообще человек может связывать себя не с какой-то определенной этнической идентичностью, а с общекультурным пространством страны и с ее демосом, а не этносом, т.е. чувствовать себя членом гражданской нации и не более.

Очень многие испанцы не носятся со своей кастильской или другой этнорегиональной этничностью (кроме каталонцев и басков) и считают себя просто испанцами. Около 2 млн граждан считало себя просто “югославами”, пока местный национализм и кровавые войны не вынудили их сделать выбор в пользу той или иной этнической группы, некоторые из которых были просто сконструированы на ходу, чтобы оправдать аргументы силы. В России живет огромное число граждан, которые предпочли бы называть себя просто россиянами. Часто можно слышать: “во мне столько всего намешано, что и трудно сказать, кто я”. Но такая вольность в стране непозволительна: паспортистки, милиционеры, социологи и т.п. требуют объявить свою национальность. А писатели вообще заклеймили плохим словом “манкурт” тех, кто позволил себе выйти из нормы “родной культуры”, хотя сами по этой норме, конечно, не живут. Скорее, “манкурт” и есть современная норма культурной сложности или многокультурности. Большинство американцев, несмотря на их сложное этническое и расовое происхождение и новых иммигрантов, все-таки считают себя американцами и только американцами, составляя один многоэтничный, многорасовый и многоконфессиональный народ – нацию, но не новый “этнос”, как считал родоначальник теории этноса С.М. Широкогоров. Новый интерес и озабоченность этничностью в США – это больше средство противодействия неравенству, отстаивания дополнительных прав и выстраивания солидарных коалиций в обществе жесткой конкуренции. А отчасти это уже “роскошь” культурных увлечений, которую могут позволить себе в состоятельном обществе утвердившиеся бывшие иммигранты.

Взрыв этничности в России – это тоже своего рода форма заполнения идеологического вакуума доступными и понятными формулами и призывами, когда после краха основ организации общественной жизни обращение к этнической принадлежности стало наиболее доступным и понятным средством новой солидарности и достижения коллективных целей в условиях глубоких трансформаций, включая приватизацию принадлежавших государству ресурсов.

Расизм без расы, этничность без этноса

Существование разных этнических общностей и осознание людьми своей и чужой “национальности” часто основано не только на чисто культурных, но и на внешних (фенотипических) различиях. Длительная человеческая эволюция, особенно среда обитания (прежде всего климат), обусловили разный облик людей. Эти внешние черты устойчивы и передаются по наследству биологическим путем. Для повседневной жизни людей и для жизни целых стран физический облик населения, т.е. расовые отличия, могут иметь существенное значение. В США, например, афроамериканцы или “черные” считаются отдельной этнической общностью наряду с испаноамериканцами, индейцами, евреями, русскими и другими. Так называемые “визуальные меньшинства” во многих странах имеют самые большие трудности с интеграцией в доминирующую среду. Но это скорее наследие прошлого тысячелетия, точнее последних трех–четырех веков, когда “открывшие мир” европейцы, создавая мир колоний, сконструировали и представления о высших и низших расах. Похоже, мир движется в ином направлении, в том числе и под воздействием невиданных масштабов прямых человеческих и культурных взаимовлияний.

Современная американская и во многом мировая наука вообще отвергла деление народов по расовым типам, считая последние скорее академической классификацией, а не биологической субстанцией, а также результатом социальной политики и идеологии расизма. Другими словами расизм породил расу, а, не наоборот. В этом есть свой смысл, ибо наука действительно доказала, что генетические различия между человеком высокого и низкого роста во много раз больше, чем между людьми разной кожи и типа лица. Как полагают некоторые энтузиасты нового взгляда на расу, расовые различия в человеке не глубже, чем толщина его кожи. Кроме того, расовые, или антропологические типы людей существуют только как один из условных инструментов в работе ученых, но в реальности таких типов, а тем более в их “чистом” виде, не существует. Деление людей по цвету кожи – это условность и особенность социальной жизни, которая присуща только определенным обществам. В США достаточно иметь одну каплю афроамериканской крови, и человек однозначно считается “черным”. В Бразилии достаточно иметь одну каплю “белой” крови, и человек считается “белым”. “Отбеливание” (есть даже такой термин) в Бразилии и во многих других странах идет гораздо легче, чем в США. В США до сих пор количество “черно-белых” браков и семей не составляет и 1% от общего числа. И это несмотря на огромные усилия по десегрегации и искоренению расизма. Все попытки тех же американских ученых убрать из вопросника национальной переписи населения вопрос о расовой принадлежности не привели к успеху.

Слишком много денег, политики и эмоций крутится вокруг “расового вопроса”. Но если нет рас, а есть миф о расе, тогда откуда расизм? Все дело в том, что расизм как идеология и практика расового неравенства и превосходства может существовать и без рас как жестких реальных категорий.

Этнонационализм как форма расизма в России

В России нет массового черно-белого расизма, как, например, в США, прежде всего по причине состава населения (первое зримое появление в стране представителей негроидной расы приходится на 1957 г. – год первого Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве). Если пользоваться традиционной классификацией, то в нашей стране проживают представители двух “больших рас” – монголоидной (буряты, якуты, калмыки, тувинцы, хакасы, алтайцы, корейцы и некоторые малочисленные народы Севера и Сибири) и европеоидной (остальная часть населения). Фенотипические (визуальные) границы между представителями этих двух светлокожих рас провести очень сложно, ибо за долгую историю контактов сложились промежуточные расовые типы, и многие люди – потомки смешанных браков. По лицам федерального министра С. Шойгу, президента Якутии М. Николаева, кемеровского губернатора А. Тулеева определить их расовый тип невозможно, как и у огромного числа других россиян. А это означает, что принадлежность к этнической группе (национальность) не должна связываться с расовыми характеристиками.

Тем не менее появились уже учебные пособия типа “Народы мира”, где имеется глава “Какого цвета бывают народы?” и где юных россиян учат расовому мышлению. Моя коллега по институту Галина Аксянова издала справочник о 100 народах Российской Федерации, в котором содержатся сведения “о преимущественном расовом типе” всех групп. Именно привитое расовое мышление порождает расизм и ксенофобию, а не какие-то генетические и другие черты заставляют относиться по-разному к людям с неодинаковым цветом кожи, овалом лица или формой глаз. Поскольку в России увеличивается и будет расти число людей с темной кожей (в основном выходцев из Африки), то “классический” черно-белый расизм – это только одна из будущих проблем страны. Хотя уже сейчас имеется большая группа детей и молодых людей – потомков смешанных браков российских женщин с темнокожими африканцами, и об их сложных проблемах даже написана отдельная книга-исследование.

В чем-то нашей стране следует учесть уроки других стран, как не допускать распространения расизма. Мне помнится разговор с одним американцем, который в начале 1970-х годов жаловался, что “Америка катится в пропасть”, поскольку “уже и на улицах Нью-Йорка появились черные полицейские”. Спустя четверть века США имеют эту категорию граждан среди кандидатов в президенты, командующих армией, государственных секретарей, ректоров университетов. Т.е. эта страна нашла ответы и в целом справилась с меняющимся этнорасовым обликом своего населения, хотя сделать это было не так просто. В России место расового мышления и расизма заняла этничность и основанные на этнических различиях негативные стереотипы и ксенофобия. Формой отечественного расизма можно считать понятие “черные” или “кавказцы”, распространяемое на выходцев из Средней Азии и с Кавказа. Ничего общего с расовыми отличиями у этого деления людей нет, зато оно означает дискриминацию и даже насилие по отношению к российским “черным”. И все же главная проблема – это этнонационализм в его крайних формах, который в России особенно расцвел в последнее десятилетие. Каковы его причины и в чем его суть?

От бытовых страхов к толерантности

Условно этнонационализм в России можно разделить на две категории: русский и нерусский. Этнонационализм от имени русских обусловлен реакцией людей с не очень высоким уровнем жизни и гражданской культуры на быстрые перемены, происходящие в стране, в том числе и этнического состава населения, когда появилось много новожителей с разными традициями и нормами поведения. Влияют также и воспаленная журналистская риторика, выводы ученых и политиков о том, что идет “вымирание русских” в России и через несколько десятилетий страна потеряет свой исторический облик. Имеет место и реакция на агрессивные формы нерусского национализма и насильственные конфликты, в результате которых несколько миллионов этнических русских вынуждены были покинуть места своего постоянного проживания. Некоторые просто бежали, потеряв все, как это было в Таджикистане, Азербайджане, Чечне. Выдавливание или просто отъезд русских происходит из российских республик, особенно республик Северного Кавказа. Но это только половина объяснения.

Этнический национализм в гегемонистской, шовинистической форме русские или просто так называемые постоянные (коренные, титульные) жители демонстрируют необязательно как защитную реакцию. Русский национализм, а точнее, национализм от имени русских активно эксплуатируется политиками разных направлений и уровней. Чаще всего он является средством завоевать симпатии замороченных людей, обеспечить голоса, уничтожить конкурента на престижное место или в бизнесе, что прикрывается риторикой “национального возрождения”, “национальной гордости”, “внешнего нашествия”, “ползучей экспансии”, “нахлебничества” и т.п. На самом деле во всем этом реальны только сами страхи и политические манипуляции на проблемах, в которых гражданам часто нет времени разбираться. Если высоки цены на фрукты и овощи на контролируемом азербайджанцами рынке, если эти азербайджанцы ездят на хороших машинах и купили квартиры в городе, если в городе стало больше преступлений и наркотиков, значит, они – азербайджанцы и есть причина наших проблем.

Если их изгнать – тогда арбузы будут сами продавать себя у каждой станции метро и в любое время, машину и квартиру получит наша семья, а в город вернется спокойствие и останутся в нем только привычные лица. Ничего этого не произойдет, а скорее, в городе вместо фруктово-овощного изобилия на рынке и в магазинах останутся пучки подмосковной зелени, которую по мере созревания будут продавать старушки. Но тогда почему такое отторжение тех, кто явно приносят полезные услуги? Дело в том, что обычные люди тревожно реагируют не на сам факт совместного проживания людей разных национальностей, а на резкое изменение привычной пропорции состава населения. Наука не доказала, что есть некий этнический код, содержащий какие-то стойкие установки, в том числе и негативное отношение к “другим”. Человека нужно научить реагировать на другие язык и культуру. А научить можно по-разному: “другое” – значит интересно и важно для жизни или “другое” – чуждое и враждебное, что мешает жить. Последнему научить легче, ибо не нужно прилагать особых усилий, чтобы учить другой язык и культуру, а только указать – это враг и причина твоих бед.

Демографические мифы

В России действительно существуют серьезные проблемы демографического роста, межэтнических отношений и мигрантов. Но чрезмерные страхи во многом необоснованны и контрпродуктивны. Население нашей страны сильно изменилось за десять лет и будет меняться в ближайшие 20 лет. Общее число народов (или этнических групп) по переписи 2002 г. должно вырасти примерно на 50 новых названий по сравнению с 1989 г. Но это не от того, что кто-то скрывал эти группы в прошлом. Хотя принудительная перезапись малых групп в другие, более крупные имела место, как, например, аваризация почти десятка более мелких андо-цезских народов. Но главное – это то, что принадлежать к малой культуре стало интереснее, важнее и выгоднее. Нашлись этнические активисты, которые сумели убедить: живущие в их районе часть жителей – это, скажем, не телеуты или татары (так они записывались в прошлых переписях), а малочисленный народ калмаки; не аварцы, а ахвахцы, арчинцы, андийцы; не татары, а булгары, мишари, кряшены. Один сильно озабоченный представитель Болгарии уже внес проект резолюции в Парламентскую ассамблею Европы по поводу защиты “многомиллионного меньшинства булгар” в России.

Будет резолюция, будут деньги – будут и булгары. Значит, будет и еще одно “доказательство”, что Россия остается “тюрьмой народов”, которых угнетают русские. Тем более, что в западных языках до сих пор нет различия между двумя разными словами: русский и россиянин. Военные в Чечне – русские, Е.М. Примаков – русский премьер, генерал Рохлин в Грозном – русский генерал. Пришла пора внешнему миру по инициативе МИДа России исправить латинскую букву U на О для более точного названия страны Russia, чтобы развести понятия русский и российский. Одна эта буква может совершить революцию во внешнем восприятии нашей страны. По сравнению с царской Россией и СССР, где русские никогда не превосходили 51%, теперь, после отделения 14 бывших союзных республик, они составляют в РФ около 82%, т.е. подавляющее большинство. Но их доля будет уменьшаться, как и доля некоторых других этнических групп (чувашей, мордвы, удмуртов, татар), ибо естественный прирост среди представителей этих народов ниже, чем среди представителей народов Северного Кавказа и некоторых народов Сибири (тувинцев, якутов, бурят). Если механически считать, беря за основу проекции только последние годы, то можно получить пугающие данные (что и делают некоторые ученые и политики).

Ряд авторов, пишущих о “трагедии великого народа” (В.И. Козлов, Г.И. Литвинова, Е.С. Троицкий, Б.С. Хорев и другие), производят недобросовестные “страшилки” по поводу того, что через несколько десятилетий число русских уменьшится на одну треть, а через сто лет русских в России будет всего 20% населения. Но дело в том, что, несмотря на популярность этих расчетов, цена их мизерная. Они никогда не сбудутся по ряду причин. Прежде всего этнический состав населения и численность этнических групп меняются не только в зависимости от естественного движения, но и миграции. Миграция здесь играет важную роль, и следует ожидать, что среди иммигрантов в России в ближайшие десятилетия по-прежнему будут преобладать русские, особенно если в стране будут иметь место экономический рост и улучшение жизни населения. Но главное не в этом: этнические группы пополняются или уменьшаются за счет смены идентичности в ту или иную сторону, особенно в среде смешанных семей. И здесь русскость остается самой престижной этнокультурной идентичностью в России, и в число русских перейдут многие потомки смешанных браков, в том числе и “русско-кавказских”.

Дети моего оппонента Р.Г. Абдулатипова будут русскими, даже если он настоит на том, что они аварцы. Язык русской матери и московская среда сделают свое дело. Помешать только могут звучание имени, отчества и фамилия, а также внешность. Но от этих стереотипов российское общество будет и должно уходить. В дореволюционной России русскими также считались многие, кто принял православие, хотя их имена и фамилии могли звучать как немецкие, украинские, татарские или еврейские. В США, Франции или Англии несколько десятилетий назад большинство населения тоже не желало выговаривать китайские или арабские фамилии, а сейчас хорошо этому научилось и даже работодатель не делает настороженное лицо при найме людей с “трудными фамилиями”. Если понятие “русский” никак не связано с расой, то тем более оно никак не связано со звучанием фамилии, даже если бытовое сознание считает по-другому, а среди некоторых ученых существует список “русских фамилий”. К этому более широкому пониманию русского человека нам следует начинать привыкать ради спокойного будущего. Не говоря уж о понятии россиянин, которое не имеет этнического смысла, но зато носит достойный и самый важный для жизни человека гражданский характер. Это и будет принцип национальности, как мы его уже признаем в отношении граждан других стран мира.

Кстати, все демографические прогнозы могут быть посрамлены именно по причине этнического дрейфа, т.е. свободного выбора и перехода из одной этнической группы в другую. Так, предстоящая в 2002 г. перепись наверняка посрамит всех глашатаев вымирания малочисленных народов Севера и Сибири. Их число на самом деле вырастет в связи с принятием в 1999 г. нового закона “О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации”. Многие “половинки” перепишутся из якутов в эвенков, из русских в камчадалов и чукчей, из хакасов в тофаларов и т.п. Не исключаю, что некоторые россияне смешанного происхождения могут перейти также из русских в евреев, немцев, татар, башкир по политическим, идеологическим или эмиграционным мотивам. Но все равно русские получат больше, чем потеряют. Поэтому в XXI в. число русских не перейдет границу ниже 100 млн, но само понятие “русскости” несколько изменится. Общество научится воспринимать Амана Тулеева русским (каковым он и является на самом деле), хотя сам он пока в это не верит.

Судьба и роль мигрантов в России

На протяжении долгого исторического времени Россия была страной-донором в мировых миграциях. В XXI в. ситуация будет обратной, и к ней нужно готовиться и правильно воспринимать новую перспективу. Миграция в Россию в последнее десятилетие уже сыграла большую позитивную роль, ибо наполовину компенсировала сокращение постоянного населения. А если мы избавимся от официальной ксенофобии и научимся считать незарегистрированных иммигрантов, которые тоже составляют совокупное население страны, тогда можно считать, что большой убыли населения в России 1990-х годов фактически не произошло. В РФ не менее 1,5 млн “незаконных иммигрантов” и еще, возможно, столько же, кто, переехав жить к родственникам или близким, до сих пор не получил официальной регистрации. Все эти миллионы людей – жителей России в текущей статистике численности населения отсутствуют. Учитывая тенденции рождаемости и смертности, в ближайшие годы именно иммиграция будет основным источником пополнения населения страны, и к ней должно быть соответствующее отношение.

Пока сельские власти и жители не научатся заманивать к себе новожителей, в российских деревнях сохранятся убогость и беспросветная жизнь. Сегодняшний прогноз Госкомстата России гласит, что к 2016 г. население страны сократится еще на 10,4 млн человек по сравнению с началом 2001 г. и составит 134,4 млн человек. Я в этот прогноз не верю. Он не учитывает минимум два обстоятельства. Прежде всего у ныне не посчитанных нескольких миллионов мигрантов (а это в большинстве молодое мужское население) родятся собственные дети, которые уж точно станут гражданами России. И потом даже незначительные усилия по борьбе с высокой смертностью, особенно от отравлений алкоголем и несчастных случаев, а также поддержка рождаемости (особенно второго ребенка) сразу же дадут ощутимые результаты. Хотя на чудо быстрого роста надеяться нет оснований. Заблуждаются те, кто считает, что “демографическая катастрофа” – это результат “шоковой терапии” и обнищания. Скорее, наоборот, более высокая рождаемость наблюдается сегодня среди бедного сельского населения Дагестана, других республик Северного Кавказа, Тувы и Алтая и самая низкая– среди жителей самых благополучных городов. Именно улучшение условий жизни в последние годы и стремление к социальному благосостоянию сдерживают рождаемость. Поэтому один из последних мифов “ельцинского геноцида” должен быть развеян. Бесконечные слова о “вымирании” и “обнищании” могут действительно привести не только к политическому, но и к реальному бесплодию.

Источник: 

Этнология и политика. Научная публицистика. – М.: Наука. 2001. – 240 с. www.valerytishkov.ru